Шикигами не возвращался. Хайо умела терпеть. По Хикараку бродил маленький бумажный человечек, наделенной только той силой, которую Хайо передала ему с единственным выдохом. Конечно же, ему нужно время.
Она закончила талисман скрытности от богов, слегка переделав тот, что Онмёрё разместили на мосту, и прикрепила его на дверь возле детектора призраков. Стало легче дышать, словно Хайо наконец убралась с оживленной улицы. Детектор не подавал признаков жизни.
Прошло еще два дня. Хайо с Мансаку решили взять всё в свои руки.
Пока Мансаку расспрашивал о Нацуами в близлежащих магазинчиках, Хайо обнаружила адрес издательства под обложкой «Человеческого пасьянса» и решила туда заглянуть.
Офис оказался пустым помещением в два этажа, и там шел ремонт. Через открытое окно влетали воробьи и скакали по столам. Выцветшая записка на двери гласила, что компания находится в состоянии реструктуризации.
Хайо показалось, что на нее кто-то смотрит: она резко обернулась, что-то белое метнулось на краю поля зрения, но больше ничего.
– Я тоже ничего не узнал, – отчитался Мансаку за обедом, отхлебывая из миски с соба. – Работники магазинов не слышали о Нацуами Рёэне. Писателя такого знают, но никого похожего на данное тобой описание не видели. По идее, копна бестелесных волос с ногами могла бы и запомниться.
Через три дня после визита Ритцу, когда нужно было идти в театр, Хайо разбудил назойливый стук кровавого дождя, ближе к полудню превратившегося в тошнотворный минеральный туман.
– В прогнозе такого не было, – заметил Мансаку, выходя на улицу и открывая новенький зонт «против божественных явлений», сертифицированный Онмёрё для защиты от мясных обрезков, огненных шаров и корнеплодов. – Ты бы, Хайо, изобрела какой-нибудь детектор атмосферных меток. Озолотимся.
– Я тебе преподам базовый курс по изготовлению талисманов, и займись этим сам.
В сторону Син-Кагурадза они двинулись извилистым кружным путем, чтобы пройти мимо хижины посланий Нацуами. Хайо всматривалась в ее тенистые углы, выискивая признаки недавнего появления бога эн-мусуби, но тщетно.
На ступенях Син-Кагурадза ошивалось несколько репортеров. Кровавый дождь разогнал толпу, так что Хайо с Мансаку беспрепятственно добрались до кассы.
Кассир уже ждал их. Он говорил по телефону, но при их приближении положил трубку.
– От Ритцу-сан, – сказал он и протянул серо-голубой конверт, адресованный «Заклинателям Хакай». – А вы правда поможете Китидзуру-сан?
– Зависит от запроса Китидзуру-сан, – безмятежно ответил Мансаку. – Если ему нужна, например, стрижка, то я могу сделать стильный полубокс.
Кассир с сомнением хмыкнул, но не сказал больше ни слова. Стены у него за спиной были сплошь увешаны талисманами, отгоняющими несчастье. На многих виднелись пятна, похожие на застарелые брызги крови. Хайо аккуратно положила гонорар от Ритцу в поясную сумку.
По пути Мансаку остановился поторговаться за связку сушеных перчиков сансё, кривых, как ястребиные когти, а Хайо тем временем попыталась сложить в голове кусочки головоломки, собранные после смерти Дзуна.
Медленно подкрадывающееся проклятие, вытягивающее из Дзуна страх и боль, иссушая его глаза.
Бог эн-мусуби, который тосковал по связям эн, а установив их, обрекал на гибель того, с кем связан.
Театр Син-Кагурадза – место, куда пытался попасть перед смертью Дзун, чтобы доставить брату последнее послание.
Послание для Коусиро: «Сожги всё».
Авано Укибаси, наследница синшу.
Или нет. Хайо не была уверена в том, что́ именно адотворческая эн пыталась сказать ей в тот момент, когда она встретилась взглядом с Авано. Возможно, прямой связи нет. Возможно, эта была случайность. Возможно, дело в похищении или в самой компании «Укибаси Синшу».
Но все эти детали связаны с убийством Дзуна, а значит, и с убийцей.
– Ой, Хайо, осторожно! – Мансаку дернул ее за воротник, в последнюю секунду оттащив от белой змеи, на которую Хайо чуть не наступила: змея зигзагами выползла из водостока и исчезла в трещине на стене. – Такая же сидела в почтовом ящике Дзуна.
– С этими змеями надо аккуратнее, – вмешалась торговка, у которой Мансаку только что купил перец. – Большинство из них соглядатаи богов. Наступишь – получай Вескую Причину для проклятия. И я бы не стала давать никаких Веских Причин богам вроде Полевицы, ни за что. – Она поспешила ретироваться, запутавшись в связках сансё. – Не трогайте богов, и они тоже вас не тронут!
Хайо хмыкнула:
– Хотелось бы мне, чтобы они нас не трогали.
Мансаку подтолкнул ее локтем и указал влево.
Возле них стояла уже знакомая безголовая лошадь, помахивая темным хвостом, испускающим сине-зеленое пламя. Из обрубка шеи вырывался огонь, рассыпаясь снопами искр.
Мансаку улыбнулся:
– Давно не виделись, Буру-тян.
Буру-тян в ответ подняла переднюю ногу и пнула Мансаку по голени.
Он взвыл от боли, потом медленно кивнул:
– Надеюсь, мы теперь в расчете за тот порез?
Удовлетворенно пыхнув огнем, лошадь тряхнула загривком и начала наматывать круги вокруг Хайо и Мансаку, подталкивая их вперед и рассыпая искры из среза шеи.