Хайо, адотворец полностью

– Откуда вы узнали, что у Дзуньитиро Макуни была эн с… – Тодомэгава осекся, но поздно. Он с досадой хлопнул ладонью по столу. – Так, это я тут буду задавать вопросы про Нацуами!

– О, конечно. – Хайо отложила карандаш, которым что-то записывала. – Наш косяк. Начинай когда пожелаешь.

– Спасибо! – Тодомэгава притих, собираясь с мыслями. – Хайо Хакай, когда и при каких обстоятельствах ты познакомилась с Нацуами Рёэном, зачем ты его ищешь и что ты такое сделала, что твоя с ним эн категорически неподвластна моим усилиям?

– Мы встретились в хижине посланий возле Син-Кагурадза шестнадцатого числа. Прятались там от дикого дождя. И я не прилагала никаких усилий для укрепления эн с ним.

– Я знаю, что ты расспрашивала о нем у Удзигами Хикараку.

– Праздное любопытство. Он мне понравился.

– «Понравился», – мрачно повторил Тодомэгава.

– И мне показалось, что друзья ему не помешают, – выразительно добавила Хайо.

– Это все?

– Это все.

Тодомэгава прищурился, но ответ принял.

Хайо решила продолжать:

– А как именно эн с Нацуами может убивать?

Тодомэгава вдруг показался каким-то маленьким, легким, под глазами очертились темные тени.

– Прежде чем я уйду, мне придется наложить на вас обоих заклятие молчания касаемо всего, что вы от меня услышите. Вас это устроит?

Хайо была настроена решительно:

– Устроит.

– Меня тоже, – поддержал в ответ Мансаку.

– Как скажете. – Тодомэгава игриво потянулся к вазочке со снеками, выковырнул из-под арахиса несколько крекеров. – Я расскажу вам все, что знаю о Нацуами Рёэне, чтобы вы поняли серьезность положения. Вы на Оногоро недавно, но наверняка уже слышали о Падении Трех тысяч троих?

Хайо кивнула, а Мансаку сказал:

– То слово, то полслова. Какая-то история про бога, который безвозвратно пал и разбушевался, да? И еще убил своих приверженцев?

Хайо вдруг вспомнила голос Волноходца, шуршащий в ее ухе морской пеной: «Мы стерли его духовное имя и его самого из этого мира».

А еще в памяти всплыли слова Нацуами: «Нацуами – это мое земное имя».

Духовное он ей не назвал.

– Правда вот в чем. – Тодомэгава вздохнул. – Нацуами Рёэн называет себя богом эн-мусуби. Это и правда, и ложь. Он был богом эн-мусуби, но его божественная часть, которая носит духовное имя и отвечает за настоящую силу, была отобрана у него Столпами в наказание за убийство трех тысяч троих человек. То, что от него осталось, не помнит этого факта. То, что осталось… Если честно, мы до сих пор не поняли, что именно осталось. Он считается аномалией. Без духовного имени Рёэн должен был исчезнуть, но вот он, живой, ходит среди нас – а в его тени остался тот самый бог, который убил три тысячи человек и еще троих. Почему-то, когда было стерто духовное имя, это не убило самого бога. Он просто был как будто заблокирован.

– Получается, Нацуами-бог, который сидит в тени, все еще может управлять эн? – спросила Хайо.

– Кое-как, но может, да. – Тодомэгава нервно поерзал. – У него еще получается едва заметно манипулировать сетями эн для собственной выгоды. А цель у него, разумеется, одна – вернуться. И проще всего управлять теми эн, которые связаны непосредственно с ним – с Нацуами Рёэном.

– С твоих слов получается, – Мансаку отхлебнул чай, – что эн с Нацуами – это такие веревочки, с помощью которых его божественная часть управляет людьми как марионетками, чтобы найти дорогу назад?

– Это сильное упрощение, но в целом да. – Тодомэгава наморщил нос. – Каждая эн Нацуами дает богу доступ к лишней паре глаз и ног, а целая сеть эн позволяет прочесывать мир и вести в руки Нацуами то, что ему нужно.

– Тогда почему люди, связанные с Нацуами, погибают, раз они так нужны этому богу? – спросила Хайо.

– Причина проще некуда. – Тодомэгава смотрел чуть ли не виновато. – Они ему наскучивают. Так что, когда на горизонте появляются страдание и смерть, он спокойно предает их этой судьбе.

Хайо стало дурно.

– Нацуами сказал, что он бессилен.

– Он так чувствует. Он не в состоянии осознанно управлять своей силой.

– А вы знаете, что стало причиной его падения?

Тодомэгава ссутулился:

– У нас есть теория. Вы же знаете, что такое хитоденаши?

– Что-то да знаем, – ответил Мансаку.

– Значит, вы в курсе, что, когда человек съедает грушу хитоденаши, он становится демоном. Но никто не знает, что будет с богом, если тот поступит так же. Мы думаем, что Нацуами Рёэн – именно такой случай. – Тодомэгава подул на чашку, и от остывшего было чая снова пошел пар. – Бог уничтожает своих приверженцев и все равно выживает, ему больше не нужны ни мусуи, ни духовное имя. Фактически этот бог освобожден от людей.

У Хайо по коже пошли мурашки.

– Получается, то, что ищет Нацуами, то, ради чего он управляет людьми через эн, – это…

– Груша хитоденаши. Он верит, что если добыть как можно больше груш, то он отыщет способ вернуться.

Чертовщина. Чашка Хайо обожгла ей ладонь.

– А им удавалось ее добыть?

– Почти, но нет. Пока – ни разу.

Хайо изо всех сил попыталась говорить спокойно:

– Получается, что на Оногоро выращивают хитоденаши?

Тодомэгава вспыхнул от возмущения:

– На Оногоро? Разумеется, нет!