Он проводил их по тихой неприметной лестнице, расположенной в стороне от толпы, в небольшую нишу, пахнущую натуральным полированным деревом, с которой открывался вид прямо на сцену.
– Хакай-сан? – услышала Хайо, едва успела сесть. Она повернулась влево и вздрогнула от неожиданности. В соседней ложе сидела Авано Укибаси, причем одна. Ее серый шелковый наряд переливался чистейшим жемчужным сиянием. Она складывала кружевные перчатки в сумочку, украшенную серебряным шитьем.
Авано улыбнулась, учтиво склонив голову, Хайо ответила тем же.
– Какая удача. Видимо, у нас есть эн.
– Наверное.
– Моя капля у тебя с собой?
– Да. – Чернильница Нацуами лежала у Хайо в поясной сумке.
Ложи разделяли только узкая стена и перила. Авано потянулась к Хайо, та взяла ее за руку, и костлявые пальцы наследницы сомкнулись на ее кисти.
– Я так рада, что нашла союзницу! – нервно сказала Авано, сжимая руку. – Я знала, что могу на тебя положиться. Глаз меня ни разу не подводил. Можно называть тебя Хайо-тян? Мне всегда хотелось иметь подругу-ровесницу. Ты, естественно, можешь звать меня Авано-тян.
– Конечно. – Хайо старалась говорить тихо, но вряд бы их услышали в таком шуме. – Ты сказала, что хочешь освободить Волноходца из тюрьмы, которую он сам для себя создал. Она ведь и тебя касается, правда? Ты заперта вместе с ним, как единственная, кто знает, что у него есть тайна, которую он не может раскрыть. Так что я, по сути, должна заодно вытащить тебя? Или ты пытаешься и меня посадить в клетку?
– Ты все понимаешь. – Глаза Авано засияли. Левый, правда, был, как всегда, прикрыт наглазником, на этот раз расписанным под рыбью чешую. – Ты ведь знаешь, каково это – и пребывать в заточении, и по чужой воле полностью лишиться контроля над собственной судьбой.
– Просто перестаешь ждать. – Хайо вспомнила снег и изувеченные тела. – Когда перепробовала буквально все и страшно устала, думаешь – пусть кто-то решит все за меня, хоть спасет, хоть погубит. И уже не надеешься, потому что надежда причиняет боль.
– Да, мы выжидаем, – сказала Авано, выдержав взгляд Хайо. – Из-за этого выжидания никто не сделает нас героями наших собственных историй. Никому не нужны бессильные герои. Всем нужен герой, который действует, а не ждет.
– Вроде Волноходца?
– Он мой герой навеки. А как у тебя, Хайо-тян? Кто спас тебя, когда ты не могла спастись сама?
– Моя похитительница. – Хайо всмотрелась в кончики пальцев Авано с вполне человеческим рисунком кожи. – Она похитила меня, чтобы отомстить, но вскоре ей наскучило, и она меня отпустила.
– А я была товаром на обмен. Но предпочла бы месть. – Авано отпустила руку Хайо и отодвинулась. – Китидзуру-сан сказал, что ты советовала ему отменить это представление.
– Он объяснил почему?
– Да, ты боишься, что его невезение всех убьет.
– Сомневаешься?
– В зале будет Волноходец. Если Китидзуру-сан погибнет в его присутствии, это будет означать, что бог-хранитель не уберег своего подопечного, я уж молчу про сидящих в зале последователей. Такую метку он просто не потянет. Тем более что здесь я. – Авано расправила плечи, приосанилась. – Волноходец точно не допустит, чтобы моей жизни что-либо угрожало. Спорю на что угодно.
– Так ты игрок?
Авано медленно расплылась в улыбке:
– От хорошей ставки не откажусь.
Хайо вдруг осенило:
– Ты думаешь, что Волноходец сам насылает неудачу на Китидзуру!
– Это объяснило бы его метки. Я не хочу так думать и сегодня спорю на что угодно, что это не так. Зачем бы он так делал? Какое отношение Китидзуру-сан имеет к Хаманоёкохо или Сжигателю?
– Понятия не имею, – солгала Хайо. Она отметила, что Авано ведет себя так, словно Нацуами здесь вообще нет. – Но мы разберемся.
– Укибаси-сама! – позвал кто-то, и Авано поклонилась, быстро просигналив Хайо: «Позже», а потом обернулась к даме в соседней ложе.
– Кажется, Волноходец сейчас не присматривает за своей любимицей, – заметил Нацуами, не отрывая взгляда от буклета, который читал. – Странно.
Действительно, в ложе Авано не было никакого привычного голубого крабика, да и морем не пахло. Хайо уселась.
– О чем это говорит?
– Если бог набирает слишком много меток, ему становится сложно видоизменяться, – пояснил Нацуами. – Он должен оставаться в одном обличье, чтобы как-то справляться.
– Ты ведь тоже не хочешь верить, будто Волноходец готов навредить Коусиро?
– Не хочу. Но вокруг слишком много всего, во что мне не хочется верить, и придется выбрать что-то одно. – Нацуами перевернул страницу. – Иначе мой мир станет текучим, как Межсонье.
Зал заполнялся. Где-то хрустнула веревка.
– Люди могут попасть в Межсонье? – громко спросила Хайо.
– О да, – удивленно ответил Нацуами. – И дело не в сознательном выборе или в яшиори, просто любое создание, которое считает себя богом, человеком, котом или тараканом, – короче, любое мыслящее существо – связано с Межсоньем. Как ведро на веревке, которое можно спускать в подземный колодец и поднимать.
– А в качестве воды там что? Сны?