– Я могу помочь. – Хайо произнесла это раньше, чем успела осознать. Она подняла взгляд от бумажного клочка. – Если ты дашь согласие, я могу спрятать тебя так надолго, как ты пожелаешь, и сдержать твой демонический голод.
– Согласие? – повторил Коусиро, опасаясь подвоха.
– Именно. – Хайо уселась прямо перед ним и прижала кровоточащую руку к его рту: ей нужно было, чтобы он соображал ясно и трезво, как человек. – Коусиро Макуни, во имя покойного Дзуньитиро Макуни, желаешь ли ты заказать рукотворный ад?
– Будь ты человеком, за особое поручение тебе бы пришлось заплатить оставшимися годами твоей жизни, – объяснила Хайо. – Но демон живет вечно. Я не могу отмерять гонорар той же мерой. За особое поручение от демона я должна назначить другую цену.
– Чем я должен заплатить?
– Всей своей вечной сущностью. Телом, душой, силой жизни. Всем тем огнем, благодаря которому ты живешь, – Хайо перечисляла, нисколько не сомневаясь в истинности сказанного, – пока не найдется способ дать демону мирно умереть или пока не вернем тебе прежнюю природу.
Нацуами с ужасом прошептал:
– Хайо, нельзя просить его о таком. Это же вечное служение – его жизнь будет всецело принадлежать
– Он станет шикигами, – продолжила Хайо, и Полевица сдавила ее горло. Благодаря свитку стало ясно, что делать дальше. – Это Третий уровень. Как Мансаку.
– И как соглядатаи Онмёрё, – побледнев, выплюнул Коусиро. – Идите на хрен. Лучше сдохнуть.
– Демону-то? Сложновато, – сухо ответила Хайо. Коусиро молчал. – Я не намерена пользоваться тобой, если ты этого боишься. Ты будешь спать столько, сколько захочешь сам. Но, просыпаясь как шикигами, ненадолго, ты с моей помощью сможешь не испытывать демонического голода.
Коусиро задышал быстро и судорожно. Он поднял взгляд к просвечивающему свозь листву далекому небу с лиловым и красным огненным заревом, с вездесущими пятнами лунного света и силуэтами ветроходов пожарной службы.
– Напомни, что такое рукотворный ад? – спросил он.
– Это татари, которое обращает все мироздание против адресата, – ответила Хайо. – Неизбежность. У такого человека ничего не получается. Но никто из непричастных при этом не страдает.
– Этот ад длится вечно?
– Нет. Ровно столько, сколько необходимо. Я не устанавливаю правила.
– Он должен решать быстро. – Полевица проскользнула под подбородком Хайо, показался раздвоенный язык. – Люди ищут Китидзуру Кикугаву. Они направятся сюда.
Нацуами бросил на нее свирепый взгляд:
– Ему предлагают отказаться от всего – не будьте так настойчивы, госпожа.
– Все хорошо, Нацу-сан. Все в порядке. – Коусиро немного откинулся и потрепал Нацуами по щеке, оставив красные кровавые отпечатки. – Я никогда не оставался в долгу, адотворец. Не нужен мне вечный сон. Если я буду в твоем распоряжении как шикигами – что ж, готов помогать. Но с некоторыми условиями.
– Какими?
– Буди меня, когда понадобится помощь, но всегда давай мне выбор – помогать или нет. Таким образом я не превращусь в прислугу на побегушках. – Коусиро поднял голову. – И пробуди меня сразу же, как только узнаешь, какое отношение Авано и Волноходец имеют к стеллароиду Дзуна. Не держи меня в неведении.
Хайо кивнула:
– Это все?
– Взамен на мое тело и душу? Маловато. Я надеюсь, что Волноходцу будет очень больно, когда ты проклянешь его. Пусть его тайны станут доступны тем, кому меньше всего стоило бы знать эти тайны. Пусть он горюет и не сможет подобрать слов для этого горя. И да – пусть он испытает невыразимую боль. – Коусиро схватил Хайо за рукав. Когти кольнули кожу. – Это выполнимо?
– Выполнимо.
– Значит, я согласен. – Он взял ее руку и прижал к своей груди, где слишком медленно по человеческим меркам билось сердце и где тошнотворная яркость пламени жизни демона пошла темными точками перед глазами Хайо, когда та пристально на него взглянула. – Дух, тело – забирай все. Я согласен стать твоим шикигами и поручаю тебе обрушить ад на Волноходца – за моего брата и меня самого.
Хайо посмотрела на Нацуами, выглядывающего из-за плеча Коусиро с полными от слез глазами.
Он коротко кивнул.
Хайо коснулась кончиками пальцев теплого пламени Коусиро:
– В счет твоей вечной сущности, передаваемой мне в собственность, Коусиро Макуни, я принимаю твое поручение.
Смотреть на пламя жизни Коусиро было незачем – она ведь забирала вообще все, а не десятки лет. Она вцепилась в его жар, впитала его сквозь тьму и вобрала в свою печать.
Письмена и талисманы исчезли с ее ладоней, невезение замельтешило перед глазами скоплением черных звезд, и мощь древних богов несчастья хлынула в ее вены.