Заклинания из свитка Полевицы были сложны своей последовательностью, но просты по сути. Хайо водила руками, не видя печатей, выдыхала, не слыша сутр, и бормочущие слова невезения слетали с ее языка, рассеиваясь дикими семенами, из которых прорастет тень.
– Хайо, – позвал Нацуами. – Хайо, уже все. Смотри.
Коусиро пропал. Трава, на которой он сидел, выпрямлялась, его след исчезал.
В руках Нацуами держал лунно-серебристую бумажную фигурку. На груди фигурки красовались символы – темные, выжженные в основном огнем Хайо, но если она сделала все правильно, согласно записям в свитке, то по большей части – самим Коусиро.
Бумажный человечек был теплым. Кровь с пальцев Хайо не оставляла на нем следов. Воздух вокруг него казался мягким, как дыхание спящего.
Хайо коснулась пальцами иероглифов:
– Сладких снов, Коусиро.
– Китидзуру Кикугава – общественное достояние Оногоро, – сказала Полевица, сползая с шеи Хайо и рассматривая шикигами вблизи. – Его обожали и боги, и люди. Он укреплял связи между нами, делая Оногоро сильнее. – Невезение покрывало ее чешуйки нежной патиной. – После возвращения той девочки, Укибаси, Волноходец стал чуждым, скрытным, но никому и в голову не приходило, что он посмеет обидеть Китидзуру.
Хайо сняла Полевицу со своих плеч и подняла ее на уровень глаз.
– Теперь ты мне расскажешь, что сделала с Мансаку?
Нацуами вскинул голову:
– С Мансаку-сан? А что с ним?
– Ничего, на что он не соглашался, – ответила Полевица.
Хайо сжала пальцы. Змея вдруг обратилась горстью зерна и легко высыпалась на траву из кулака Хайо.
Полевица вновь предстала перед ними уже в обличье женщины в бронзовом кимоно и итимэгаса. Она вышла из бамбуковых зарослей, сверкая красными огоньками глаз из-под черной вуали:
– Да, мое проклятие велело ему сжечь храм, но он ослушался. Он кое-что выкрал оттуда и должен был принести мне, но вместо этого спрятал – где-то возле храма.
– Мне придется это искать?
– Он сделал так, чтобы, кроме тебя, никто не смог. Принеси мне то, что прошу, и я не сдам его полиции как поджигателя. – Ее красные глаза светились, не моргая. – Я бы не советовала брать с собой твоего аномального друга, но, раз твоя кровь действует как успокоительное, это существо могло бы сослужить тебе хорошую службу в Хаманоёкохо, как раз для исследования окрестностей храма.
– Там ведь есть что-то еще, правда? – спросила Хайо. – Что-то помимо храма Тодомэгавы?
– Самые вкусные на Оногоро нарэдзуси из макрели, – ответила Полевица, поднимая руку и как бы показывая Хайо тыльную сторону ладони. Печать молчания, догадалась Хайо. – Теперь мне пора. Он приближается, нам лучше не встречаться.
В следующую секунду Полевицы уже не было – остался только легкий ветерок, пахнущий рисовыми побегами и сырой землей. Хайо даже не успела спросить, кто «он», но в этом не было необходимости.
Словно дождавшись исчезновения Полевицы, бамбуковая роща Нулевого уровня покачнулась под наплывом невидимых волн. Сверкнула молния, ударил гром, а когда белая вспышка потускнела, начался дождь, тяжелый проливной ливень, грохочущий тысячей голосов.
Боги воды часто были также и богами сплетен, сказок и песен. Они никогда не любили хранить тайны тихо. Воздух над Хайо зашевелился, и петля за петлей из тени выскользнуло могучее тело – как будто что-то освободилось, раскрылось во всей красе.
Удивительно, что гигантская голова Волноходца поместилась среди бамбуковых стеблей. Они каким-то образом изгибались, освобождая место для его коралловых рогов, надбровных гребней, мощной зеленой гривы и длинных усов, на концах которых сверкали искры молний, – для всей этой огромной драконьей морды, для существа втрое крупнее Хайо.
– Что ж, дорогуша… – Хайо кожей ощутила голос Волноходца, который шевелил волоски на руках, как пузырьки в воде. – Ты уже приняла особое поручение?
Туловище изогнулось аркой над Хайо и Нацуами, укрывая их от дождя и пряча в тени. Темнота Нулевого уровня стала вдруг очень явственной, ее нарушали только электрические вспышки на зубах Волноходца и сияние его глаз.
– Приняла, – ответила она.
– И ты уже определилась с обвиняемым? – У Волноходца было множество глаз, красных и выпученных, они покрывали всю его морду и виднелись сквозь гриву. – Кто же должен заплатить за жизнь Дзуньитиро Макуни, которая оборвалась самым непозволительным образом? Поделись со мной результатами расследования.
– Дзуньитиро Макуни проклял ты сам, – ответила Хайо. – Ты никогда не скрывал этого. Ты убил его потому, что он видел Авано Укибаси на пляже в Хаманоёкохо. Ты обязан Авано жизнью – потому действовал, чтобы защитить ее.
– А дальше?