На кровать запрыгивает кот, подставляет загривок под руку. Приходится его гладить. Под умиротворяющее кошачье мурлыканье Тимур снова укладывается спать. Кот располагается рядышком, перебирает лапками.
Странно, почему сегодня приснился этот ни с чем не связанный сон? Казалось бы, должны присниться ночная погоня, разъяренный пес или что-то в этом духе… Хотя… рассказывала же дэу эни странную сказку о прозрачной водяной голове. Вот и приснилось. Только не какая-то там отдельная голова, а целое чудовище.
С утра пораньше, сразу после завтрака, Тимур заходит во двор Галимовых. Не терпится поскорей разобрать рукописи, из-за которых накануне ночью было столько суеты. Не зря же они рисковали попасть под раздачу.
– Молодец, что пришел, – встречает его Энже. – Я сама ничего не смотрела еще. Только что проснулась.
Во дворе возле дома им попадается навстречу полная женщина в пестром халате и фартуке. Из-под косынки выбиваются пряди жидких волос какого-то бурого цвета. Возможно, прежде, в молодости, они были рыжими, как у Энже.
– Мам, это Тимур, – поясняет Энже. – Внук Зубаржат апы.
– Хорошо, заходите в дом, – не очень-то приветливым тоном приглашает хозяйка. – Ты ведь сын Рената? Из Казани приехал?
– Да. Здрасьте.
– Энже, когда гость уйдет, сковороды почистишь, – распоряжается мать. – На кухне тебя ждут.
– Ладно, успеется еще.
– Если будешь все время откладывать, никогда не успеется. Помогай хоть иногда по дому. Хотя бы на каникулах. У меня не сто рук на вас всех пахать с утра до вечера.
Энже что-то бурчит в ответ и тянет за руку Тимура в дом.
В ее комнате обстановка приятная: стены оклеены рельефными обоями, мебель современная. Над кроватью висит постер с какой-то девчачьей группой, незнакомой Тимуру. Хозяйка и гость усаживаются на кожаном диванчике в углу. Энже придвигает к нему низкий столик на колесиках и выкладывает на столешницу стопочку плотных листов раза в полтора меньше тетрадных. Толстая бумага пожелтела, истрепалась по краям.
– Вот. Взгляни сам.
Тимур наугад берет один из листов.
– Погоди, они же на английском! Как такое может быть?
– А ты не в курсе, что в прошлом веке татарский переводили на латинский алфавит?
– Впервые слышу.
– В двадцатые, что ли, годы было… Но быстро потом отказались. Мне бабушка рассказывала. Эти рукописи тогда переписали с арабского. Она не говорила, кто этим занимался. А еще раньше, давным-давно, они вообще рунами[18] написаны были.
– Ни фига себе! Руны – совсем же не отсюда. Какая связь?
– Вот такая… Поэтому нам крупно повезло. На латинском алфавите уж проще разобрать, чем на арабском или на рунах. Тогда бы вообще обломались. А так хоть смысл примерно поймем.
– Ну, попробуем…
– Кстати, посмотри-ка, что у меня есть!
Энже выдвигает ящик тумбочки и вытаскивает оттуда калфак[19] из малинового бархата. На богатую вышивку не пожалели золотых нитей и цветного бисера.
– Шикарный, правда? Вчера у бабушки в шкафу заметила. Она сама хотела мне его подарить, говорила несколько раз. Это ее бабушка вышивала. Представляешь, сколько ему лет? И до сих пор как новый. Ну, его берегли, конечно, зря не трепали. – Энже надевает калфак, поворачивается к Тимуру. – Идет мне?
Даже трудно определиться с ходу. Слишком уж яркие у Энже волосы. Они не то чтобы сливаются с малиновым бархатом, но приглушают его сочный цвет. Хотя в целом смотрится неплохо.
– Вообще красиво, да, – дипломатично отвечает Тимур.
– Ручная работа – это сейчас ценится. Жалко, без повода ходить так не будешь. Но можно фотки сделать. А ты слышал историю про малиновый калфак?
– Нет. Расскажешь?
– Давай не будем сейчас отвлекаться, некогда. Потом как-нибудь. Или бабушку попросишь рассказать. Она точно знает, ведь эта история тут случилась, в нашей деревне.
Вот и хорошо. А то эти древние истории, уводящие в дальние дали и мешающие нормально воспринимать реальность, уже начинают пугать. Замечательно, конечно, что тут на каждом шагу вылезают разные сказочные сюжеты, но порой лучше держаться от них подальше. Сейчас у Тимура нет ни малейшего желания снова окунаться в потустороннюю действительность.
– Ладно, у бабушки потом спрошу, если не забуду.
Они снова с головой уходят в расшифровку секретов, записанных на пожелтевших листах.
Работа не из легких – приходится разбирать потускневшие от времени фиолетовые буквы… Некоторые почти полностью выцвели, да и почерк неведомого переписчика оставляет желать лучшего.
– Мы так неделю просидим с этим квестом! – с досадой бросает Энже. – Если бы хоть знать, на котором листе то, что нам нужно! Вот почему я не расспросила у бабушки, когда возможность была?! Кто мне мешал? Никто. А теперь…
Они продолжают упорно разбирать непонятную мешанину из слов, и кажется, им удается уловить какую-то систему. Все эти старинные заговоры строятся по единому принципу.
– Смотри: вот тут в заголовке описывается проблема. Например, болезнь какая-то. Потом – рецепт, который может помочь. Потом заговор или описание ритуала. Дальше типа примечаний и советов.
– По-моему, так и есть.
– Надо искать знакомые слова и от них уже отталкиваться.
