Сказать это просто, а вот применить на практике гораздо сложнее. Однако они не сдаются. Не зря же пробегали полночи и чуть не угодили в пасть пресловутому Юлдашу. Любопытно, Шамиль абый обнаружил пропажу сразу же, как вернулся в дом? Наверняка сразу. Даже если решил лечь спать и больше не сидеть, разбирая записи, лампу-то он должен был выключить. Невозможно было не заметить, что листов на столе больше нет. Ушлые воришки украли их у вора. Что ж, получил по заслугам.
– Сюда он не припрется, я думаю, – говорит Энже. – Он же не признается, что стырил бабушкины рукописи. Значит, претензий предъявить не сможет.
– Как думаешь, он нас узнал тогда на улице?
– Кто его знает… тебя-то точно не узнал, он ведь тебя только маленьким видел. А меня мог и узнать… Как бы он исподтишка мстить не начал. Ладно, посмотрим, как сложится. Еще интересно, чего соседи говорят про то, что ночью было. Мы им дали жару!
– Теперь целый год наверняка вспоминать будут.
– Больше-то событий нет. О чем им еще говорить? Здорово, что ты приехал, я бы одна такое не замутила.
Они одновременно отвлекаются от своего кропотливого занятия, потому что со двора доносится смутный гул голосов.
– Никакого покоя в этом доме, невозможно сосредоточиться, – сердито бросает Энже и подходит к окну, чтобы его прикрыть. Однако заинтересовывается происходящим и застывает на месте. Тимур присоединяется к ней.
Обзор отличный.
Во дворе они видят Эмиля и остановившегося напротив него седого коренастого мужчину со смуглым лицом. Младшие дети совершенно не похожи на своих родителей, буквально ничего общего. Неподалеку от забора стоит мать с красным пластиковым тазиком в руках и наблюдает за родными.
– Куда это ты собрался? – со злостью произносит Галимов-старший, чуть ли не кричит.
– Какое тебе дело? – Эмиль отвечает каким-то не своим голосом, охрипшим и глухим.
– Иди к себе в комнату и сиди там. Нечего по лесу опять шастать. Бабушку только вчера похоронили, мог бы и разделить наше горе, а не болтаться неизвестно где.
– Да вам пофигу, жива бабушка или нет…
Отец замахивается и отвешивает Эмилю полновесную пощечину. Тот молча прижимает ладонь к щеке.
– Поговори еще тут у меня, щенок! В психушку тебя давно отдать пора! Скажи спасибо, что в доме держим бездельника.
– В доме?! Да ты сам бы его еще сорок лет строил! Как только хватает совести меня попрекать…
С крыльца спускается женщина лет тридцати пяти. Вот Роза – точная копия матери, только моложе и одета по-городскому – в нарядную кофточку и черные брюки.
– Что случилось, чего не поделили?
Отец резко оборачивается к Розе.
– Да брат твой дурака валяет. Надоело уже это все терпеть, сколько можно?! Хоть бы ты его в город забрала! Я серьезно.
– Ох, пап, ты же знаешь, как я загружена. И квартира тесноватая. Так-то я бы вам помогла с удовольствием. Почему бы и нет…
– Вопрос с квартирой решим, я же обещал.
– Спасибо, пап. Я помню. Ну, это долгий разговор…
– Хотите сплавить меня отсюда? – кричит Эмиль. – Чтобы я вам ни о чем не напоминал?! Вот назло не уеду, не дождетесь!
– Ты как с отцом разговариваешь?! – возмущается мать.
Кажется, невозможно побледнеть еще больше, однако Эмилю это удается. Он стоит, заметно пошатываясь, и видно, что уже едва держится на ногах.
Мать вскрикивает:
– Ахмет, что ты как неживой стоишь?! Помоги ему, упадет же сейчас!..
Галимов-старший с досадой машет рукой и подхватывает сына под локоть. Мать тоже приближается к нему, говорит почти ласково:
– Успокойся, сынок. Иди в свою комнату, приляг. Отдохнешь немного, и все пройдет.
Она ставит тазик на землю и уводит Эмиля в дом. Энже и Тимур переглядываются. Откровенно говоря, Тимура тянет поскорей убраться из дома, где случаются такие разборки. Ему вполне хватало семейных скандалов, то и дело происходивших в собственной квартире. Зачем влезать еще и в чужие? Но оставлять поникшую и притихшую Энже в одиночестве тоже не хочется.
– Когда только они угомонятся? – шепчет Энже. – Так надоело уже это все. Хоть бы поскорей школу окончить и уехать отсюда!
– Не переживай, многие ругаются с утра до ночи.
– У нас раньше такого не было. Другие проблемы были, конечно, но без скандалов.
Во дворе Галимов-старший скрывается в гараже, изо всех сил хлопает дверью. Мать уже минут через пять снова выходит во двор, принимается сосредоточенно развешивать на веревке постиранные полотенца, которые вынимает из красного тазика. Она так увлечена повседневным привычным делом, будто больше ее ничего не интересует. Роза тем временем подходит к матери.
– Послушай, мам… С Эмилем что-то не то творится. Его бы к врачу хорошему.
Однако та отмахивается.
– Розочка, не переживай из-за пустяков. Все само устаканится. Дерзкий мальчишка, от безделья бесится. Сами виноваты, избаловали. Отец его в прошлом году таскал по врачам, а что толку. Только деньги зря выкинул, сейчас ведь уже ничего бесплатного нет, за все надо раскошеливаться.
– Ой, вот приезжаешь к вам раз в год, и сразу одни неприятности. Прямо хоть вообще сюда не выбирайся.
