— Там, где река Яцуки берёт своё начало. Там, где разлилось озеро Созо. Её обитель скрыта за водопадом, и она не любит принимать непрошеных гостей. Кицунэ, что сторожат тот вход, столь долго служат, что у многих из них уже выросли девять хвостов. Даже осё не осмелятся ступить на землю богини. Отчего же вы решили, что вам такое под силу?
— Вы потому решили открыть нам эту тайну? — спросила Киоко. — Верите, что чужакам всё равно не пройти к богине?
— Инари не терпит вторжений и любит порядок. У всего есть правила, и эти правила следует соблюдать. Вы одним своим появлением нарушили сразу несколько.
— И всё же нам придётся испытать судьбу. — Киоко вновь поклонилась и, развернувшись, приказала: — Отправляемся к Созо.
— Прошу прощения, — заговорил Хотэку, — Ёширо-сан, не подскажете, где можно достать карту?
— Она вам ни к чему, — улыбнулся тот, — река протекает немного западнее Хоно, вы быстро к ней выйдете, Норико знает этот путь. А как выйдете — дальше двигайтесь по ней в южном направлении.
— Сразу бы так, — проворчала Норико и уже пошла прочь, но Чо её остановила:
— Нет уж. Он пойдёт с нами.
Все посмотрели на неё с недоумением, и лишь Киоко — с интересом.
— Не пойду, — возразил Ёширо.
— Пойдёшь-пойдёшь, — бросила она ему и повернулась к Киоко: — Киоко-хэика, если всё так, нам нужен ёкай, нужен кицунэ, который нас приведёт к богине. Представитель их… что это, братство хвостов?
— Согя. Представитель соги, — рыкнул он.
— Неважно. В общем, кто-то из этих ребят нам идеально подойдёт. Это ведь храм поклонения Инари?
— Монастырь, — снова поправил Ёширо. — Это монастырь.
— Но есть же на вашей территории храм? И поклоняетесь вы Инари.
На это кицунэ только громко засопел. Меньше всего на свете Норико хотела делать то, что сделала дальше, и всё же она подошла к Киоко и тихо сказала ей:
— Чо права.
От этого признания аж зубы свело.
— Я разделяю ваши мысли, — признала Киоко, — однако мы и так потревожили Ёширо-сана больше необходимого, проявили неуважение, войдя туда, где нам не место. И я не думаю, что разжигать неприязнь к нам, пытаясь заставить Ёширо-сана подчиниться и сопроводить нас, — здравая мысль. Вот если бы Ёширо-сан сам этого желал — другое дело.
Ёширо, услышав это, громко фыркнул.
— Если бы Ёширо-сан сам желал сопроводить нас в пути к несравненной богине Инари, — продолжила Киоко, — если бы он желал увидеть её воочию хотя бы раз, если бы это сулило ему исполнение самой заветной мечты или — даже больше — мечты, о которой никто и помыслить не смеет…
Чего-чего, а такой подлости она от Киоко совсем не ждала. Сыграть на тайных желаниях молодого кицунэ… Хотя в мастерстве ей бы поупражняться, совсем уж прямо выходит. При дворе бы наверняка высмеяли такие попытки. Сомнительно, что лис купится на подобное.
— Если бы для сёкэ этот путь был столь же желанным, что и для нас, — продолжала Киоко, и Норико заметила, как из безучастного лицо кицунэ становилось всё более задумчивым, — а в конце его ждала награда столь невообразимая, что и мысль о ней кажется невыносимой…
Она сделала паузу, посмотрела на Ёширо и, не дожидаясь, пока он что-то скажет, сменила свою маску на равнодушную и бросила:
— Увы, для Ёширо-сана предпочтительнее молиться в храме вдали от богини, чем испытать счастье узреть её собственными глазами. Мы не должны его в этом винить. Разве сами мы не молим богов, не пытаясь спуститься в Рюгу-Дзё или вознестись к Аматэрасу? Это слишком смелое предприятие, и мы не можем требовать от Ёширо-сана такой преданности богине и такой страсти к ней, что породила бы нужную для путешествия отвагу.
Вот и попался лис, как лосось в рыболовные сети, — удивлённо отметила Норико. Как бы неуклюже Киоко ни пыталась хитрить, а всё же глаза Ёширо уже зажглись предвкушением, и пальцы подрагивали в нетерпении. Он уже наверняка в красках представлял себе и обитель Инари, и саму богиню. И уже видел, как будет хвастать этим перед всеми лисами их соги.
Он обернулся на монастырь. Что бы сказал дайси? Что Ёширо слишком много о себе возомнил. Сказал бы о гордыне, что прорастает сомнениями, невероятными, почти непристойными желаниями. Увидеть богиню? Никому это не удавалось. Их дело — молиться, благодаря за ту ки, какой она их одарила, и развивать её, укрепляя тело и дух во славу Инари. Никто даже не помышляет о встрече с ней.
Тем слаще кажется возможность.
Киоко-хэика — наследница рода Миямото. А значит, ещё больше дочь Инари, чем он её сын. Если богиня и примет кого-то, то её. Выходит, это действительно возможность, какой не было ни у кого, даже у семихвостого дайси, что несёт бремя жизни восьмой век.
Ёширо колебался. Мысли, суетливые и противоречивые, никак не укладывались в голове, не хотели давать решения. Всё кричало, что это неправильно. Жизнь потому и приносит страдание, что живущие подвластны своим желаниям. Дисциплина ума учит искоренять их, не желать и не ждать. Ценить жизнь как есть.
Но желание видеть богиню могло бы стать страданием, если бы оставалось невозможным. А сейчас… Если есть хотя бы один шанс из мириад провалов, разве не стоит этот шанс попытки?
