— Сейчас мне нужно вернуться в монастырь, — спохватился Ёширо. Стража, которая оставалась ему для сна, беспощадно уходила. Сколько от неё осталось? Коку, два? — Мы здесь живём по строгому расписанию, так что забудьте о вольностях, которые до этого себе позволяли. Пройдитесь пока по городу. Норико, покажи здесь всё нашим гостям. А я присоединюсь к вам после рассвета на поверхности, когда бонсё ознаменует приход стражи тануки.
Он ещё раз поклонился — как много поклонов для одной ночи! — и прошёл через тории, возвращаясь на территорию монастыря. Скоро молитва, а после ему придётся как-то объяснить свой уход осё и оставить им на попечение двух чужаков. Ему хотелось верить, что он творит благо. Быть может, император найдёт здесь собственный путь — в сторону от злости, что поедает его изнутри.
Но предстоящий поход… Эту затею вряд ли кто-то одобрит.
— Норико, — Хотэку отозвал её в сторону, и сердце Норико ухнуло куда-то вниз. Что он хочет, зачем зовёт? Неужели им всё-таки придётся говорить о той ленте? Она её так и не смогла вплести… Пыталась сама подвязать волосы — но получалось так криво, что лучше уж без неё. — Прости, что я так… Но они же выберут без нас еду на завтрак?
— Если нет, просто стащу у кого-нибудь рыбу, — отмахнулась Норико.
— В этом теле будет трудновато. — Он с сомнением осмотрел её с головы до ног, и ей это… понравилось?
Да что с ней не так?
— Ты меня недооцениваешь, — она усмехнулась и обнажила клыки, пытаясь совладать с внутренней дрожью от догадок, о чём он хотел поговорить. Только бы не о цветах, только бы не о цветах… Переживаний добавляло и то, что сам Хотэку выглядел взволнованным.
— Что ты знаешь о тэнгу? — выпалил он.
О. О… Этого вопроса Норико никак не ожидала. О тэнгу она знала мало. Почти ничего. Хотя они тоже были своего рода соседями бакэнэко, жителями гор. Но жили западнее, на вершине Ториямы — горы, к которой кошки старались не подходить.
— Тэнгу — отшельники, — ответила Норико, — нам мало что о них известно. А почему ты спрашиваешь?
Хотэку приподнял одну бровь и теперь смотрел выжидательно.
— Что? Я должна сама догадаться?
— Норико, ты никогда не задумывалась, почему я один такой ёкай на весь остров? — спросил он в ответ.
Она не задумывалась. Птиц и птиц, какая разница, откуда такой взялся. Но сейчас, когда он спросил…
— Нет же, — она осмотрела его с сомнением. — Ты совсем на них не похож.
— А какие они?
— Мерзкие, — скривилась Норико.
— Но разве ты не называла меня мерзким птицем?
— Ты мерзкий иначе! Совсем по-другому. Тэнгу заносчивые, считают себя лучше других и редко, очень редко спускаются со своей горы. От них так и несёт презрением.
— Вот как?
— Что это ты ухмыляешься? Намекаешь на меня? Да я только Чо презираю. Не такая уж и заносчивая. У меня даже друзья есть, между прочим!
— А у них, значит, нет?
— Друзья других видов, — поправилась Норико. — А тэнгу и слова лишнего никому, кроме своих, не скажут.
— Ёширо-сан сказал, что у них есть крылья.
— Есть, — согласилась Норико. — Но они не особенно похожи на людей. Не так, как ты.
— И всё же у них есть крылья, — повторил Хотэку.
— И что? Они же другие. Мало ли у кого ещё есть крылья.
— И у кого же?
Ёми тебя побери, а ведь действительно… Норико не знала больше ёкаев с крыльями. Небо принадлежало птицам и тэнгу, а значит…
— Ты хочешь с этим разобраться, да?
— Не знаю. — Он поджал губы и задумался. — Я всю жизнь пытался отыскать своё место, ты ведь понимаешь?
— Ты и нашёл, разве нет?
— Не знаю, — повторил он. — Мне не даёт покоя моя инаковость. Я всё равно всюду чужак. Хотелось бы просто узнать своё прошлое. Узнать, каково это — иметь представление о своей родине, своих настоящих родителях, своих первых годах жизни…
Норико никогда не задумывалась над тем, что Хотэку не знает своего раннего прошлого. У него нет историй о первых неуклюжих шагах, нет историй о первом лепете, похожем на настоящее слово. У Норико всё это было, и она мечтала порой навсегда это забыть. Но при всей ненависти к тому, насколько нелепым котёнком она была, вовсе не знать своего раннего детства казалось… жестоким. У каждого должны быть позорные истории младенчества.
— Ладно. — Она запрокинула голову и хорошенько обдумала то, что собирается сказать. Да, так будет правильно. Определённо. Она пожалеет об этом примерно бесконечно много раз, но по-другому она теперь поступить не может. — Пойдём к Торияме.
— Куда? — не понял Хотэку.
— К Торияме. Горе тэнгу. Поднимемся к ним, поспрашиваем. Но ты не радуйся раньше времени, скорее всего, мы ничегошеньки не узнаем. И будь готов к тому, что это высокомерные сукины дети.
— Ты уверена, что хочешь пойти?
— Уверена, что держалась бы от них подальше всю свою жизнь, как делала до этого. Но ещё уверена, что каждый заслуживает узнать, кто он такой. Мне сложно представить, каково не быть похожим на всех. Не считаю это чем-то ужасным — я вот рада быть вдали от своих, — но знать родню всё же бывает полезно. Пойдём, надо сказать Киоко.
Она развернулась и пошла к лоткам, у которых застряли все остальные.
— Что, прямо сейчас? — Хотэку заторопился следом.
