— А чего ждать? До Ториямы путь неблизкий, даже если я кошкой туда побегу. А если вот так пешком пойдём, то и вовсе несколько месяцев понадобится.
— Куда пойдёте? — удивилась Киоко, видимо услышав последние слова.
— Искать родню Хотэку, — пояснила Норико.
— У тебя есть родня? — удивилась Чо.
Норико закатила глаза:
— У всех есть родня.
— Да, но я думала…
— Я не знал своих настоящих родителей, — сказал Хотэку. — Так что мы пойдём к тэнгу.
— Тэнгу? — удивился Иоши. — Я что, в монастыре один останусь?
Об этом Норико не подумала. Хотя чего ей думать-то? Пусть сам думает.
— Я бы с радостью остался, — с сожалением сказал Хотэку. — Это кажется очень интересным. И всё же желание узнать хоть что-то о своих родителях слишком велико.
— Конечно, я понимаю. Мне отправиться с вами? Тэнгу опасны? Может потребоваться помощь.
— Нужно, чтобы кто-то присмотрел за этой куноичи, — буркнула Норико. — Мало ли что она натворит, пока нас всех здесь не будет?
— Если Первейший будет в закрытом монастыре, он тоже вряд ли сумеет мне помочь. — Чо откусила корень лотоса и скривилась, бросив его на землю и вытерев руки о юкату. — Гадость.
Парень, что продавал корешки, гневно посмотрел на неё, но успокоился, когда увидел протянутую Хотэку монету.
И откуда у птица столько денег?
— Ах да. — Он достал связку из десяти монет. Десяти, подумать только! И протянул её Иоши. — Вот, я немного заработал у Кайто-сана на корабле и ещё чуть-чуть, пока мы шли… В общем, этого должно хватить вам с Чо, пока мы отсутствуем.
— Хотэку, — Иоши принял монеты, но смотрел на них с недоверием, — это половина моего жалования на службе у сёгуна. Столько невозможно заработать, убирая мусор с улиц и помогая кайсо. Ты кого-то ограбил?
— Всё было отдано добровольно, — улыбнулся он.
— И ведь не врёшь…
Птиц ухмыльнулся. Нет, не врал. Но по поводу заработка сомневалась и Норико. Хотя какая разница? Достал денег — и ладно. Ей было бы плевать, даже если бы птиц их стащил у кого-нибудь прямо из рукава.
— Слушай, нам тоже деньги в пути понадобятся, — проворчала она.
— Я ведь не всё отдал, — невозмутимо ответил Хотэку.
Иоши открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Да расслабься, — махнула рукой Норико. — Может, некоторых вещей лучше не знать.
Тот согласно кивнул:
— Пожалуй.
Киоко тем временем набрала корней лотоса, охапку каких-то ещё корешков, сушёных листьев, маринованных водорослей и…
— Каннон милостивая, это что, натто? Киоко, ты же ненавидишь натто!
— Нам долго идти. — У парня по соседству она взяла ещё и корзинку и сложила все покупки туда. — И я не уверена, что у нас будет время и место, чтобы варить сырые бобы. Да и желание, честно говоря, тоже. А после всех месяцев, что мы были в пути, эта еда уже не кажется такой отвратительной.
— Да уж. Фу. Кстати, Хотэку, нам нужна рыба.
— Я возьму.
— Бери разную! Тут всюду только лосось, но где-то же должна и другая продаваться, что в Шинджу ловят.
— Я найду, — пообещал он и скрылся среди рядов.
— Вам не кажется, что здесь как-то многовато покупателей? — отметила Чо. — Сейчас ведь ночь…
— Именно поэтому здесь и много покупателей, мы среди кицунэ, — ответила Норико, изображая раздражение. Лишь изображая, потому что быть умнее Чо было приятно.
— И что? — не поняла она. Сегодня прямо льстит ей!
— Киоко, ты слышала? — усмехнулась Норико, но никто ей не ответил. Она посмотрела в сторону, но Киоко там уже не было. Как и Иоши. Опять смылись куда-то… Впрочем, их можно понять. Расстаться на несколько недель — та ещё неприятность для юных влюблённых сердец.
— Так ты ответишь? — спросила Чо.
— Лисы — ночные животные, — вздохнув, пояснила Норико.
— Мы не лисы! — возразил парень за прилавком.
— Точно, кицунэ, прошу прощения, — улыбнулась Норико своей самой милой улыбкой и так искренне, как смогла, но тот всё равно насупился. Ссориться с кицунэ сейчас было бы весьма некстати, у них и так шаткое положение. Хотя она всё равно уходит, а здесь останется только Чо…
— Слушай, может, мне с вами пойти? — вдруг предложила куноичи.
Норико показалось, что она ослышалась.
— Извини, ты что-то сказала?
— Говорю, может, с вами пойти?
«А может, тебе в Ёми сходить?» — подумала Норико, но вслух спросила только:
— Зачем?
— Вдруг понадобится помощь? Да и что мне здесь делать? — Она оглянулась на продавца-кицунэ и отошла подальше к стене, вставая в тени между двумя торо, свет которых не доходил до маленького участка, оставляя слепую зону в несколько сяку. Норико невольно последовала за ней. — Город небольшой и закрытый, я остаюсь одна, вы все при деле. Я хочу развлечений, — она ухмыльнулась. — И я вижу отличные перспективы для развлечения в пути.
Норико тут же вспомнила её ладонь на щеке Хотэку в ту ночь, когда они дошли до деревни поэта. Ну уж нет.
— Найди себе кого-нибудь здесь и развлекайся сколько влезет, — зло бросила она.
— Слушай, я понимаю, что не образец добродетели, и всё же откуда в тебе столько ненависти ко мне?
— А в тебе?
— Думаешь, я тебя ненавижу? — она засмеялась. — Погоди, ты правда считаешь, что я ненавижу тебя?
Тут уже Норико смутилась:
— А нет?
— Да за что?
Она попыталась вспомнить и…
