– Он не такой плохой, – возразила Кэсси. – В последние месяца два он приглядывал за вами, ребятки.
Иззи поразилась.
– Что, правда?
– Да, – сказала Кэсси. – Следил, чтобы с вами ничего не случилось.
– Ух, – выдохнула Иззи и обернулась в сторону своего номера, как будто что-то переосмыслила. – Ну ладно, может, кофе ему приготовлю или еще что-нибудь. Так, из вежливости.
– Неплохо бы.
Они улыбнулись друг другу.
– Я люблю тебя, Кэсси, – сказала Иззи просто и искренне.
– И я тебя люблю, Иззи, – ответила Кэсси.
Иззи кивнула и зашагала по парковке обратно к себе.
В номере Кэсси сразу ощутила, что ей одиноко и хочется компании. Поэтому она снова открыла дверь и вернулась в свой прежний дом, чтобы в последний раз увидеться с дедушкой.
Кэсси отправилась домой. Дом означал для нее и место, и человека.
Она отправилась на много лет назад в прошлое, почти на год позже ее встречи с дедушкой в бургерной, где она была с Драммондом. Она прошла через дверь и оказалась на террасе их дома в Миртл-крик. Стоял поздний летний вечер, со всех сторон доносилось жужжание насекомых. Воздух был прохладный и влажный, а сырость земли намекала на недавний дождь.
Кэсси прогулялась по террасе, затем уселась на старый деревянный стул в углу. Оттуда была видна дедушкина мастерская. В окне ее горел свет, будто фонарь в глухой ночи. В мастерской Кэсси слышала шаги и стук внутри – дедушка убирался на ночь, предварительно отправив Кэсси спать. Или просто в свою комнату, потому что Кэсси далеко не всегда засыпала сразу. Она могла допоздна засидеться за книжкой, когда дедушка уже давно сам был в постели. Комната Кэсси располагалась в дальней части дома и выходила окнами на лес. И та другая, юная Кэсси наверняка сейчас пребывает в совершенно ином мире, поглощенная жизнью героев книги, которую читает.
Через несколько минут свет в мастерской погас и из двери появился дедушка. На месте мастерской когда-то был гараж, затем дедушка его переоборудовал, однако дверь так и не сменил. Он запер мастерскую и зашагал через двор к дому, наклонив голову и болтая рукой. В глубине леса вскрикнула ночная птица – одинокий, но отчего-то уютный звук, – и дедушка, поднявшись на крыльцо, обернулся. А потом посмотрел в другую сторону – туда, где сидела Кэсси, – и застыл как вкопанный. Она глядела на него, глаза в глаза.
Он определенно похудел с тех пор, как она видела его в последний раз. До диагноза оставалось меньше года. Рак уже жил внутри него, уже начал его менять. Съедать изнутри. Интересно, чувствовал ли он? Знал ли?
Он прошелся по террасе, скрипя половицами, и уселся на стул рядом с Кэсси. Их разделял небольшой столик, и Кэсси вспомнила, как они любили пить здесь колу из бутылок, особенно летом, когда тепло и светло. Сейчас, впрочем, было темно, а единственным источником света служило кухонное окно за спиной.
– Так и подумал, что это ты, – сказал дедушка. – То есть другая ты. Подумал, ты встала с кровати.
– Нет, – полушепотом ответила Кэсси. – Я все еще там. Читаю, наверное.
– Угу, – произнес дедушка. Он пристально разглядывал ее. – То ли свет так падает, то ли глаза меня подводят, но выглядишь ты старше.
– Так и есть, – призналась она. – Для меня прошло десять лет с нашей встречи «У Мэтта».
– Ого, – поразился дедушка.
Он откинулся на спинку стула, и тот скрипнул под его весом. Так вместе они глядели на дорожку, ведущую к дому, и на шоссе чуть вдалеке. Мимо в тишине промчался грузовик, он направлялся на юг, в Миртл-крик. И дедушка снова заговорил:
– Я уже было решил, что все выдумал. Встречу с тобой. Решил, это был сон или…
– Или что?
– Я не знаю. Что-нибудь бессмысленнее трудно себе представить. Но вот ты снова здесь.
– Это был не сон.
– Знаю, – сказал он.
– Как ты? – спросила Кэсси. – Как ты себя чувствуешь?
Дедушка ответил не сразу, его голос звучал настороженно.
– Нормально. Как всегда.
Ей хотелось сказать ему, что он похудел. Хотелось попросить обратиться к доктору, но она знала, он ничего не хочет знать. И еще она знала, прошлого ей не изменить. Слишком многое из того, что ее сформировало, что она теперь знала, выросло из случившегося с дедушкой. Это цепь, которую нельзя разорвать. И она усвоила, что путешествия во времени так не работают.
– Зачем ты здесь? – спросил он.
– Я не знаю, – призналась Кэсси. – Просто захотелось вновь почувствовать себя дома. Что у меня есть дом.
Он не ответил. Просто накрыл ее руку своей.
– Я должна совершить кое-что очень трудное и пугающее, – сказала она. – И перед этим мне, наверное, просто захотелось вспомнить мир без трудного и пугающего.
– В жизни полно трудного и пугающего, – заявил дедушка. – И иногда со всем этим приходится иметь дело.
Кэсси подумала, что обращается он больше к себе, чем к ней.
– Но ты берешь и делаешь. Не ноешь, не телишься. Раз – и все.
– Как прагматично, – с грустной улыбкой заметила она.