– Нет, – мягко проговорила Кэсси.
Она подошла и дотронулась до Драммонда, заставляя его обернуться и опустить револьвер.
– Она ведь сама принесла оружие, – запротестовал Драммонд.
– Знаю, – сказала Кэсси. – Но ты не убийца. Мы поступим с ней по-другому.
Все трое молча смотрели на Женщину, а Женщина с вызовом смотрела на них. Кэсси слышала, как Иззи что-то шепчет Лунду, успокаивая его. Она знала, у них мало времени. Неизвестно, как сильно ранен Лунд, но они должны ему помочь.
– Пора тебе кое-куда отправиться, – сказала Кэсси Женщине. – Я хочу показать тебе Книгу дверей.
Она вытащила книгу из кармана, и Женщина взглянула на нее так, словно ее одолевал голод, а книга была обедом.
– Я хочу показать тебе ничто и нигде. Я хочу показать тебе, откуда возникли книги.
Женщина удивленно вскинула брови.
– Я была там, – продолжала Кэсси, медленно качая головой. – Тебе там не выжить. В этом месте люди не могут существовать. Тебя разорвет на части.
Драммонд сунул револьвер в карман, Азаки бросил Книгу туманов на пол. Они подошли к Женщине, и каждый взял ее под руку, чтобы отвести к двери сбоку зала, за которой Кэсси откроет вход в ничто и нигде. Однако до того, как они ее схватили, Женщина успела приложить ладони к юбке из черных перьев.
Азаки первым взял ее за руку, и в этот момент она исподлобья улыбнулась.
Азаки охнул и испустил ужасный крик. Закрыв руками лицо, он навзничь рухнул на ковер, и Кэсси увидела, что юбка на Женщине мерцает, пульсирует темными огнями.
Женщина резко схватила Драммонда, который даже не успел отскочить, и теперь уже Драммонд истошно завопил, глаза его закатились куда-то внутрь головы, и он тоже упал, закрыв лицо руками.
Кэсси попятилась.
Она видела такое раньше, в воспоминаниях Драммонда.
– Книга отчаяния, – выговорила она.
Женщина, словно танцовщица, сделала элегантный пируэт и, запрокинув голову, подняла глаза к потолку, как будто Кэсси и не было рядом.
Кэсси снова взглянула на юбку из вороньих перьев и увидела, что это не ткань. Перья оказались сшитыми вместе страницами книги.
Не давая Кэсси опомниться, Женщина рванулась вперед – не с нечеловеческой скоростью, однако быстрее, чем Кэсси ожидала – и схватила ее обеими руками. Лицо Женщины исказилось гримасой ярости, а Кэсси наполнило отчаяние.
Кэсси чувствовала, что все пропало. Все было кончено.
Надежды не было. Они проиграли. Кэсси рухнула на пол, почти не ощущая собственное тело – силы и остатки воли разом ее покинули.
Мир обесцветился. Жизнь стала черно-белой, без полутонов. Вот ее сознание, а вот смерть, сознание уничтожается неизбежностью смерти.
Смерть.
Ее дедушка, скелет в обвисшей коже с кровью на губах от кашля. В воздухе густой запах пота и боли. Кэсси навеки застряла в этой комнате без дверей наедине со смертью, она выла, а мир отчаяния упивался звуками ее страданий.
Затем она увидела будущее: отчаяние отдернуло занавес, приоткрывая, к чему приведет ее провал. Весь мир опустел, замолкли города, высохли поля. В грязи, где уже никогда не взойти урожаю, валяются скелеты животных. Деревья на горизонте вздымают к небу голые, как кости, ветви в ужасе от того, что свершилось с миром.
Этот мир создала Женщина, и вот сама она, тень на горизонте, бродит по нему, упиваясь всеобщей бедой. Она приближается черным пятном, идет по дороге, раскинув руки. Тут Кэсси видит, что это вовсе не дорога. Женщина ступает по настилу из людей; раздавленные, они истошно кричат в серость этого мира. И сам мир уже не кажется молчаливым – он наполнен звуками агонии.
Таково будущее человеческого рода. И виной тому Женщина.
И виной тому Кэсси.
Виной тому все книги, что создала Кэсси, когда находилась нигде и везде.
Там, на паркете банкетного зала, но сознанием в мертвом мире, Кэсси лежала и выла.
Женщина обернулась на звук. Голодные глаза прожекторами рыскали по полу, пока не обнаружили съежившуюся Кэсси. Радостная улыбка Женщины преобразилась в зловещую ухмылку.
Кэсси опустила голову, понимая, что Женщина приближается к ней. Она знала, Женщина хочет сделать ее частью дороги, устланной телами и костями, тропы стонов, которой шла она по миру. Кэсси останется там навеки, как и миллионы людей.
Небо над головой было серым и плоским, вокруг Женщины грузно падали на землю птицы; охваченные болью, они клекотали и хлопали крыльями. Насекомые и черви под ногами Женщины, выползая из грязи, извивались и корчились в предсмертных муках.
Женщина протянула руку, и рот ее разверзся в крике абсолютной ненависти.
Отныне жизнь – сплошная боль и страдание.
Кэсси кричала, а Женщина все тянулась к ней костлявой рукой, оскалив почерневшие зубы, как будто сейчас вопьется в Кэсси и разорвет ее на части.
Ничего, кроме отчаяния.
И вдруг возник огонь – яростный, злой и прекрасный, ибо он был чем-то, вытеснившем ничто.
На полу рядом с Лундом сидела Иззи; она держала его за руку, а он стонал и корчился. Пуля вошла ему в живот, и Иззи боялась, что поврежден какой-то орган и открылось внутреннее кровотечение.
– Лунд! – молила она. – Поговори же со мной.