– Ну как? – спросил у нее мистер Уэббер по прибытии.
Она кивнула.
– Готово. Теперь остается только ждать.
На девятом году жизни с мистером Уэббером все мысли Кэсси были обращены к неотвратимому будущему, которое на всех парах неслось ей навстречу. Так долго это будущее казалось ей чем-то далеким, а теперь она боялась, что подготовиться к нему и не успела. Простиравшаяся перед ней вечность превратилась в промелькнувшее мгновение.
За эти годы мистер Уэббер заметно сдал. Это происходило постепенно, неуловимо для Кэсси, но вот однажды он, не сумев подняться со стула, со смущенной улыбкой опустил взгляд на свои немощные колени. И тогда Кэсси увидела, как он отощал, как обвисла кожа на шее. Лицо по-прежнему сохраняло гладкость и моложавость, густая белая шевелюра не поредела, но руки все больше ослабевали, дремал он все чаще, и Кэсси знала, что время на исходе. Осознание, что вот они – последние дни его жизни, его последний День благодарения, Рождество и Новый год, его последняя весна, – неимоверно ее удручало. При нем ей приходилось скрывать свои чувства; она боялась нечаянно выдать то, что ему не следовало знать.
Кэсси поймала себя на том, что снова вспоминает дедушку, их разговор в бургерной. Она хотела рассказать ему о его здоровье, но он и слышать не захотел. Она не знала, изменит ли это хоть что-нибудь, но, глядя на мистера Уэббера, почему-то чувствовала: того, что его ждет, ей не предотвратить. Он дожил свою жизнь до ее естественного завершения.
– Ах, Кэсси, мой свет гаснет, – сказал он как-то вечером, однако в голосе у него не слышалось грусти. – Но это нормально. Все мы к этому приходим, а я, если подумать, прожил восхитительную жизнь.
– Не говорите так, – возразила Кэсси. – Все хорошо. Вы в здравом уме, можете выходить и гулять, посещать книжные магазины. Вы же все еще читаете, верно?
– Я не жалуюсь, Кэсси. Просто стараюсь оставаться реалистом.
Кэсси чем-то занялась на кухне – без особой нужды, лишь бы не продолжать разговор.
Мистер Уэббер стал ей другом – возможно, лучшим из друзей, что у нее когда-либо были. Он дал ей стабильность, уверенность, опору из доброты и сострадания, когда она более всего в них нуждалась. Невыносимо было думать, что он уйдет из ее жизни. Однажды она уже оплакивала его как случайного знакомого и с ужасом представляла, что будет оплакивать вновь как близкого друга.
Летом того года, когда мистер Уэббер должен был умереть, когда другая Кэсси должна была получить Книгу дверей, Кэсси осознала, что ей придется покинуть мистера Уэббера. Себе она говорила, что это необходимо для подготовки к грядущему, однако сама знала – ей просто невыносимо находиться с ним рядом.
Она сказала ему об этом как-то вечером, когда в городе стихло и потемнело. Они сидели в гостиной, а с кухни фоном доносилась барочная музыка.
– Я должна уйти, – сказала Кэсси.
– Я знаю, – просто ответил мистер Уэббер. – Ваше прошлое – теперь уже снова почти настоящее.
Он улыбнулся, обрадовавшись каламбуру.
Она кивнула.
– У меня ведь никогда и не было Книги дверей, да? – спросил мистер Уэббер. – А если и будет – теперь, думаю, уже неважно. Что толку прыгать на пару месяцев вперед…
– Ага, – согласилась Кэсси.
История с Книгой дверей оставалась загадкой. Как же в итоге она оказалась у мистера Уэббера, чтобы тот передал ее Кэсси?
Она вздохнула.
– Что такое? – спросил он.
– Как быстро они пролетели. Эти десять лет. Словно и не было. Но я помню, что в первую ночь здесь они казались мне такими долгими, целой вечностью.
– И о жизни можно так же сказать, – чуть грустно улыбнулся мистер Уэббер. – Примите от меня небольшой совет. Не растрачивайте жизнь попусту, не прячьтесь в коконе своих мыслей. Берите все от отведенного вам времени – а то не успеете опомниться, как время все выйдет.
– Знаю, – ответила она.
– И раз уж мы тут расчувствовались, позвольте сказать еще кое-что. Хочу поблагодарить вас за то, что были со мной все эти последние десять лет.
Он протянул к ней руку, и она взяла ее.
– Это действительно были лучшие десять лет моей жизни.
Он улыбался, но она видела, как в глазах у него выступают слезы.
– Я очень рад, что вы стали мне другом, это так много для меня значит.
– И для меня, – со слезами на глазах сказала она.
– Но не переживайте, – продолжил мистер Уэббер, отпуская ее руку и выпрямляясь, – я буду приглядывать за вами в «Келлнер Букс». Мы можем оставаться друзьями, вот только вы до поры до времени не узнаете, насколько глубока эта дружба.
Кэсси улыбнулась; она понимала, не так уж долго ему осталось за ней приглядывать.
– И та история, про ваш первый день в Риме, когда женщина вошла в вашу комнату, а вы были голый?
– А?
– За годы, что мы виделись в книжной лавке, вы несколько раз рассказывали ее мне, – сказала она. – Я всегда считала вас забывчивым, но это не так. Не для того ли вы рассказывали, чтобы я ее запомнила? Ведь именно так, пересказав ее в первый день, я заставила вас поверить, что застряла в прошлом.
Он улыбнулся.
– Ага, «видела меня во всей полноте».