- Да, бог с ним, - махнул рукой Годяй. - Дело у меня к тебе, Горик, серьезное и чрезвычайно ответственное. - Взяв под руку внука, он повел его к столу. - Мне больше не к кому обратиться за помощью, кроме тебя. Тут ни на кого нельзя положиться. Да и кого мне просить, как не сродственника единокровного? Предупреждаю, о нашем разговоре никому ни слова. Хотя знаю, ты не станешь зазря трепаться…
- Дед, обижаешь.
- Гляди! Чтобы оно не дальше нашей семьи, потому как… - Он перешел на шепот. - Велева тайна.
- Клянусь, буду нем как рыба, - торжественно пообещал Горислав, сдерживая улыбку. Он знал эту привычку деда - все преувеличивать, создавать много шума вокруг какой-нибудь пустячной затеи.
- Ага, - закивал дед, пощипывая бороду. - Тут у меня возникли кое-какие сомнения относительно одной рукописи… Ты уж глянь своим острым глазом, а то я чего-то не пойму.
“Еще бы! Чтобы понимать, надо знать древний язык земли и уметь читать велево письмо“, - подумал Горислав.
Годяй Самыч усадил внука за стол и погладил по плечу, выказав неуверенным движением свою любовь. Не умел он, да и стыдился отчего-то проявлять свои чувства. Хотя в душе очень радовался успехам Горислава, краснел от удовольствия, когда сотрудники хвалили мальчика, поплевывал тихонько через плечо, чтобы не сглазили. Он по праву мог гордиться внуком, вырастил достойную смену старым работникам.
Обидно было до слез, что родители не видели, каким стал их сын, как возмужал, какой великий дар в нем открылся. Только один внук и остался у главного хранителя из родни - всех унесла чума. Страшно становилось ему от мысли, что он с внуком мог разделить их участь. Но к счастью, случилось так, что в тот день Годяй Самыч, накануне принявший хозяйство, заработался, изучая учетные книги. Горик же - тихий и послушный ребенок, тянувшийся к книжным знаниям с нежного возраста - рассматривая лубочные сказки с простенькими словами, уснул на диване в его кабинете. Когда дед вспомнил о мальце, за окнами уже брезжил рассвет. Подумал тогда, что отругают их обоих… Только наутро в городе начался мор, и все домочадцы умерли, кто к вечеру, кто ночью. Чудом выжила только жена Годяя. Вот ведь, смерть-злодейка - всех молодых забрала, а старуху пощадила. А потом, в двойное новолуние, в ночь чудовищ, пропала и она…
Книгохранилище стало для Горислава родным домом и школой, ведь каждый работник считал своим долгом внести вклад в воспитание и образование юноши. В свои двадцать с небольшим лет он был одним из лучших книговедов и перевел не менее сотни древних трудов. Теперь уже почтенные великовозрастные мужи, некогда обучавшие Горислава тайнам древнего языка, сами обращались к нему за советом.
- Дед, ты откуда это взял? - спросил Горислав, не отрываясь от изучения рукописи. Только одно ее название и было читаемо. “Путь Ключа Жизни. Писание Его пути“. Похоже, та самая, из Башни велей.
- Где взял, там уже нет, - ответил тот уклончиво, вроде виновато.
- С чего бы вдруг тебя заинтересовала рукопись Велигрива? В научных целях или до велевых тайн докапываешься?
- Не важно. Ты, Горик, прочти, что здесь написано, и мне расскажи. - Он был подозрительно ласков.
Вздохнул Горислав, уж больно не хотелось огорчать деда - иного тот ожидал.
- Не читается оно. В написанном нет никакого смысла. Создается впечатление, будто кто-то в чистописании упражнялся. Красивый почерк… Все виды значков и буквиц велева письма выведены. А иные и вовсе изобретены автором сего писания.
- Постой. Как же так?
Горислав пожал плечами.
- Вот так. А ты чего хотел? Правильно, что рукопись вызвала у тебя сомнения.
- Но ведь говорили, что… поведание составил сам Велигрив. Не понимаю… - Годяй Самыч замотал головой, словно стряхивая наваждение. - Столько времени… полтора десятка веков… рукопись хранилась в Башне, и никто не знал, что она… что в ней…
- Вели знали. Почтенный Всевлад точно знал. Но все тайны, которые ему были известны, он унес с собой.
- Но это же не правильно! - возмутился Годяй. - Будучи главным хранителем, я не ведаю о том, что находится у меня на хранении.
- Ты не тайновед, дед, а просто хранитель книг. - Горислав замолчал, заметив, что пятый столбец чем-то отличается от предыдущих. Даже не заметил, а почувствовал. Все старые работники хранилища признавали, что Горислав - книговед от богов. Он обнаружил в седине пятого столбца “перевертыш“ - слово написанное справа налево. Это было имя “Гривата“.
Похоже на подсказку!
Действительно, далее текст легко читался. Но в отличие от “змейки“ - одного из древних способов записи, каждая стока начиналась справа.
- Что? Что такое? - сопел в затылок дед.
- “Сие накрапал на будущее Гривата в сто сорок седьмом году от Разрушения Лестницы“. Это обратный порядок, дед.
- С зада наперед, что ли? Фух, а я-то уж беспокоился, что кто-то подменил рукопись, - простодушно признался Годяй Самыч.
Горислав его не слышал.
