Первым делом он отправился в кладовую древностей, размещенную в полуподвальных помещениях, где темнота и прохлада были призваны способствовать сохранению памятников письменности. Заведовал бесценным хозяйством Брянчень по прозвищу Затворник, потомственный книговед и знаток старины. Прозвище свое он получил за то, что безвылазно жил в книгохранилище, никто не помнил, когда в последний раз тот выходил наружу. Все необходимое - еду и одежду - ему поставляли участливые собратья по цеху, а мылся он в примыкающей к основному зданию конюшне, где имелся водопровод. В народе таких называют “чудак-человек“. Бывает, что и хуже называют. Но Брянченя его существование вполне устраивало. Более того, он был безмерно счастлив.
Горислав застал его на рабочем месте, в главной кладовой, забитой доверху самыми разными предметами, когда-либо использовавшимися для письма. Сноп рассеянного солнечного света, проникавший через небольшое арочное окно под потолком, выхватывал из полутьмы часть длинного стола, тянувшегося вдоль стены и заваленного книгами и свитками, и сгорбившегося Брянченя, корпевшего над осколками глиняной таблички. Его лысина, обрамленная пышным нимбом тугих, светлых кудрей, сверкала как маяк в море серого, пыльного сумрака.
- Что-то интересное? - спросил Горислав, пробираясь между рядами полок.
- А, так… свидетельство, - прошептал Брянчень, не поворачиваясь. - Послание посредника получателю товара: чего и сколько доставлено.
- Чего доставляли?
- Изразцы из полудненных краев, из страны желунов, - ответил хранитель древностей шепотом, но не для того, чтобы придать таинственность сказанному. Говорили, что он потерял голос, когда столкнулся в подвалах книгохранилища с призраком Велигрива да так орал с перепугу, что охрип. Шутили мужики, ясное дело. Брянчень, нареченный звонким именем, по своей природе был человеком тихим.
- Изразцы зеленые в красный горох с завитушками, числом две сотни штук, - он начал читать для Горислава, опять-таки шепотом. - Облатка для столбов, цвета небесно-голубого с желтыми цветочками. Числом три десятка штук. Веселенькая расцветочка… С глубоким смыслом узор. Как тебе, Горик, а? - Он обернулся, улыбнулся и кивком пригласил подойти ближе.
Черты его лица, за исключением крупного носа, были невыразительные. Что же касалось его возраста, то так сразу и не определишь. В общем, можно сказать, мужчина в расцвете. Горислав, знакомый с ним с самого детства, не замечал, что тот как-то изменился или постарел за полтора десятка лет. Среда кладовой, что ли, на него воздействовала, как на тот овощ, заложенный на длительное хранение…
- Привет, - поздоровался Горислав, приближаясь к столу, полностью скрытому под развалами письменных памятников. От книг был свободен лишь небольшой участок поверхности, где Брянчень восстанавливал таблички. - Надумал изучить обломки из Устьгорода? Что-нибудь новое открыл?
- Хе-е… - зашипел Брянчень, что означало усмешку. - Все новое - хорошо забытое старое. Работая с древними письмами, я каждый раз ловлю себя на мысли, что в Прошлом жили такие же люди, как мы. Чего тут открывать, Горик, когда человеческая природа известна…. Древние люди ничем не отличались от нас - ни помыслами, ни делами. Если сравнивать с днем сегодняшним, их быт, по своему укладу, в точности походил на нынешний. Они решали те же вопросы: чем кормить семью, как благоустроить свой дом, как получить прибыль. Думали о завтрашнем дне. Они так же спорили, ругались, искали истину, пытались понять, в чем заключается смысл жизни. Но праведниками они не были, уж точно. Их терзали те же мелкие страстишки… ненависть, любовь, зависть. Их снедала корысть. - Речь Брянченя ускорилась, шепот стал порывистым, свистящим. Эта жутковатая манера хранителя угрожающе шипеть пугала в детстве Горислава чуть ли не до крика, а теперь он привык. - Вот, к примеру. Он указал на табличку, собранную из пяти осколков. - Посредник пишет: “А те изразцы с печатным изображением пустынного зверя, числом двадцать штук, про которые ты спрашиваешь, были ненароком разбиты при погрузке. Виновного я прогнал, а обломки бросил там же, чтобы не брать лишний вес“. Как тебе отписка, а? Сам где-то по пути втюхал чужой товар, а докладывает, что “ненароком разбиты“.
- Может, и вправду, изразцы разбились.
