Мертвец - зрелище для людей необычайно притягательное. Ничто не возбуждает человеческое любопытство так, как гибель другого человека. Люди смотрят на эту будоражащую кровь, порой ужасную до отвращения картину и не могут оторвать взгляд. Но мертвое тело - всего лишь тело. О чем бы ни думал человек, глядя на него, он подспудно и неосознанно стремится постичь непостижимое, проникнуть в одну из самых недоступных разуму тайн человеческого бытия. Тайну смерти.
- Похоже, парень вышел на промысел в первый раз, - сказал Перегуд, возвращаясь к стоявшим в отдалении от места происшествия Огнишку и Неждане. - Действовал в одиночку. Иначе его не словили бы. Воры-то на дело идут, самое малое, по двое, чтобы один успел предупредить другого в случае опасности. А этот… смерти, что ли, искал?
Огнишек согласно кивнул. Чего тут говорить… Все давно известно. Дружинники обычно ловили мелких воришек, матерые преступники редко попадались.
- Мальчишка… Поди, ровесник моего Яськи- продолжал десятник. - Хотя, может, и чуть старше. Больно худой… голодал, небось. Одежа на нем местная, но явно велика, и поношенная, должно быть, с чужого плеча. Башмаки протерты до дыр. Никаких личных вещей я на нем не нашел, если не считать дешевенького молитвенного пояса. Дружинники божатся, что не обыскивали его и ничего не брали. Может, спросить их еще разок?
- Спроси, коль охота, уважь налогоплательщиков, - процедил Огнишек. - Народ любит, когда власти его слушают.
- Оно верно, - криво усмехнулся страж. - Проявлю-ка я, пожалуй, служебное рвение. Все равно надо телегу дождаться. Да еще сопроводить…
Договоренность о предоставлении транспорта была заключена со смаглами после погрома. Жертву самосуда, если тот был полудником, стражи отвозили на площадь в старом квартале, где оставляли под ответственность тамошних старейшин.
- Да! И проследи, чтобы местные за вами не тащились. Если кто попрется и прочих будет подстрекать на сомнительные подвиги, пригрози тюрьмой и напомни, что самосуд является нарушением Порядка. Думаю, что и так уж на сегодня достаточно крови пролилось. И у смаглов до ночи не торчи.
- Незачем мне у них торчать. Моим людям, да и мне тоже, надо поспать хоть немного перед ночным дозором.
- Вот и не задерживайся в общине. Их старейшины больно велиречивы, любого могут заболтать. Будут в дом звать, не ходи. Если попытаются сунуть тебе какой-нибудь подарок для меня, не вздумай трогать. И ребятам своим строго настрого запрети принимать угощения, поднесенные хоть со стократными заверениями, что от чистого сердца. Дары их могут боком обернуться, кто-нибудь скажет, что стражи смаглам продались.
- Да и так уж брешут невесть что.
- Не допускай, чтобы брехня оказалась правдой!
- Огниш, право, что ты меня поучаешь как молодого. Сам всякий раз своих ребят предупреждаю, чтобы смотрели в оба и держали ухо востро.
- Время сейчас такое. Мы должны держаться поодаль и от наших, и от ваших, а то не равен час - станем врагами и для тех, и для других.
- О боги пресветлые и трижды великие, упасите и уберегите стражей!
- Молись громче, а то вдруг там наверху тебя не услышат.
- Ну тя, рыжий безбожник! - десятник махнул на него рукой.
- Давай, Перегуд, не скучай. Вечером отчитаешься, как все прошло.
Законность была соблюдена. Осмотр места преступления и трупа произведен, действия дружинников представителем власти признаны допустимыми и правомерными. Присутствия начальника стражи больше не требовалось.
- Мы с Данкой поедем, навестим старейшин. Хочу с каждым из них переговорить по отдельности.
- Тю. - Перегуд почесал темечко. - Не успеешь дотемна. Чтобы все общины объехать - цельный день уйдет.
Вель покачал головой.
- Будто у меня других дел нет, как по гостям разъезжать. Проведаю всех в течение трех-четырех дней, не торопясь. Главное, никого не забыть, а то ведь может обиду затаить.
- Да. Они такие. Сильно обидчивые, - согласился десятник. - Успехов.
Переговоры со старейшинами полудников растянулись на четыре дня. Вель прощался с жизнерадостным, говорливым толстяком, возглавлявшим общину южного пригорода, и собирался отправиться в поселок рядом с красильней, когда гонцами от Перегуда примчались Бурляй и Ясень.
Юноши немало удивились бы, узнав, как им обрадовался начальник. Они появились очень кстати, потому что расставание с главой общины затянулось. Смагл, рассыпаясь в любезностях перед Нежданой и пожирая ее похотливым взглядом, старался всячески задержать. Поначалу она сухо благодарила его, но после того, как он пожелал ей выйти замуж за достойного человека и нарожать ему много детишек, еле сдерживалась от того, чтобы не разорвать его на части. Огнишка тоже все сильнее раздражала прилипчивость сластолюбивого толстяка, и он уже был готов нарушить едва установившиеся доверительные отношения с южанином. Таким образом, появление гонцов помогло избежать неприятностей.
