- Не только ты. Потому как знания большинства людей об Исчадье Мрака иже с ним ограничены Священным писанием. Мол, бродило Исчадье Мрака по земле и злодействовало, - пояснил Горислав, тоже глядя на книгу, но с тоской и вожделением. Скорей бы уж вернуться к работе! - Сейчас и о войне люди мало что помнят. Все забыто за давностью лет. А ведь Смута тогда охватила всю землю, затронула все земные народы. Два столетия, а то и больше претерпевали горе и страдания, а ныне нам известно только то, что Злыдень отвращал людей от веры и собрал черное воинство. Будто никаких других преступлений не совершал.
- И какие же преступления он совершил? - шепотом спросил дед. - Ты рассказывай, рассказывай, давай, внучек.
И Горислав начал рассказывать. Он излагал бывальщины из книги Четвертака ровно и складно, как будто сам был тому свидетелем. Ведь повести он как бы через себя пропустил. Перевод с листа таким гладким не вышел бы. Годяй Самыч его не прерывал и не задавал вопросы. О завтраке он забыл. Теребя от волнения бороду, он внимательно слушал, как Злыдень, меняя обличия, пил человеческую кровь и отнимал у людей жизнь. Выдавая себя за знахаря, разъезжал по городам и селениям и под видом чудодейственного средства, продавал отраву. Он говорил, что снадобье его якобы помогает от всех недугов: исцеляет увечных, уродливых делает красивыми, немощных здоровыми, старикам возвращает молодость. А для того, чтобы люди охотней шли к нему, являл им чудо, при помощи своего отродья, странствовавшего вместе с ним. Один из злыденышей, стоявший в толпе в облике какого-нибудь убогого калеки, выпивал “чудодейственное“ средство и на глазах у всего честного народа превращался в молодца неописуемой красоты.
- Погоди, Горик. Ты говоришь, что у злыденышей матери простые смертные, так? Не само же оно их родило. Значит, Исчадье Мрака, все же мужского пола?
- Разве в Священном писании не сказано, что Злыдень сам себя породил из сугубо мужского органа?
- А! Ну да… И что там злыденыши?
- Поверив в обман, люди покупали зелье и выпивали его. А через некоторое время все они превращались в страшных чудовищ. Утратив силу воли, повадками своими они уподоблялись диким зверям. А потом Злыдень приказал оборотням убивать всех людей, что попадались им на пути…
Годяй Самыч вдруг скривил лицо. Не выдержав, он заплакал, без надрыва, беззвучно. Слезы потекли по его морщинистым щекам, усам, бороде. Гориславу было странно и больно видеть плачущего старика. Защемило сердце, оттого что сразу стало понятно, что беда его настоящая, обида ненадуманная.
- Дед, ну ты чего? - Слезы неожиданно навернулись на глаза Горислава. Еще никогда он не видел дедушку таким жалким.
- Неужто бабушка твоя тоже стала чудовищем? Тридцать пять годов прожили с ней душа в душу… Гадай теперь - убили ее стражи… или жива еще. Ждет где-то злыднева приказа… Как же Совет беду такую проворонил?
Гориславу стало не по себе. Прежде он редко думал о том, что творится за стенами книгохранилища, все происходящее в городе, как бы не касалось его. Его ничто не связывало с людьми, находившимся снаружи. Родителей он помнил плохо, а от бабушки остались воспоминания о ее теплых, сухих руках и вкусных пирожках, приготовленных теми самыми руками. Он жил, не зная забот, в своем замкнутом мире, огороженном со всех сторон толстыми стенами. Но его крепость оказалась всего лишь хрупкой скорлупкой. Книжные премудрости не могли защитить его от суровой действительности.
Потрясенный до глубины души, он оцепенел. Он вдруг понял, что тоже может умереть. Или превратиться в чудовище…
Перестав всхлипывать, Годяй Самыч утер нос рукавом и, выпучив на внука влажные глаза, изрек:
- Надо бы осмотреть то место в Лесном краю, где был захоронен проклятущий. Поэтому ты должен поехать в Холмогорск, или… как его там сейчас?..
- Чудово, - подсказал Горислав.
- Да. И найти проклятый холм…
- Так на нем заклятие! Возбраненное место же.
- Если Злыдня там нет, какой толк от заклятья! - Старик махнул рукой.
- А вдруг я ошибаюсь? Может, на землю пришел какой-то другой Злыдень… Или Злыда. А тот, которого великаны похоронили в холме, все еще лежит на месте? - робко предположил Горислав, прекрасно осознавая, что малодушно пытается увильнуть от выполнения задания.
- На месте разберешься.
- Дед, я не хочу, - честно признался внук.
- Будь я моложе, сам туда поехал бы. Теперь, Горик, на тебя одна надежда. Кому еще я могу поручить такое важное дело?
- Ты Бориславу Силычу скажи. Пусть он стражей пошлет.
- Само собой разумеется. Но ты должен увидеть злыдневу могилу своими глазами. Потом напишешь книгу… Напечатаем твое поведание, чтобы новые поколения никогда не забывали про Исчадье Мрака. Наши предки, вот, забыли - и видишь, как вышло. Нас никто не предупредил, и мы оказались беззащитны. Мы обречены на страдания. Сколькими жизнями уже заплачено, и какую цену еще придется заплатить за короткую память! Ух, Вредоносное, пакостей успело понатворить, - по-стариковски заворчал Годяй. - Морок оно, что ли, на всех наслало. Эх, кабы знать заранее…
