- О! Чуть не забыл! - Годяй хлопнул себя по лбу. - Тебе нужна еще одна вещь, незаменимая в дороге, для защиты от дождя и ветра. - Он достал из шкафа старый шерстяной плащ и встряхнул, выбил из него облако белесой пыли и ленивую моль. Потом, чихнув пару раз, извлек сверток, который оказался меховой подкладкой. - Там в полуночных землях холоднее, чем у нас. Ночами морозно бывает. Север, все-таки, - пояснил он и, придирчиво изучив, сшитые вместе разноцветные кроличьи шкурки, с пробитыми молью уродливыми проплешинами, удовлетворенно кивнул и, чихая, принялся пристегивать подкладку к плащу. - В конце концов, ты не один не поедешь. А стражи - люди с большим опытом по части путешествий. Подскажут, если что…
- Если “что“, дед?
- Ну… если у тебя появятся какие-либо вопросы. Или, там, трудности возникнут.
Главный хранитель проверил вещи, собранные в дорогу, чтобы убедиться, что ничего не забыто, и подтянул на внуке ремень с поясной сумкой. Закинув на плечо плащ, взял Горислава за руку и как ребенка повел за собой.
Происходящее казалось Гориславу дурным сном. Нет, этого просто не могло быть. Дед не мог с ним так поступить!
Годяй Самыч приказал конюхам седлать самую смирную кобылку. Но что толку оттого, что животное имело миролюбивый нрав, если Горислав ни разу в жизни не ездил верхом? Он вообще никак и никуда не ездил! Да разве ж он мог самостоятельно забраться в седло? А, забравшись, сидел как собака на заборе. И чувствовал себя побитой собакой…
Горислав, может, и отнесся бы к своему положению проще, и, уж конечно, не испытал жгучего стыда от своей неловкости, если бы свидетелем того не стала Неждана, ученица веля Огнишка. Ну, дед! Выставил на посмешище…
Ведь как нарочно все получилось! Неждана проезжавшая мимо верхом, вся в кожаной одежде, обшитой железными бляшками, в сапогах высоких, замшевых, с прической, похожей на опавшую морковную ботву, из косичек, по моде смаглов, подвязанных косынкой, остановила коня, наблюдая, как два конюха под руководством главного хранителя, пытаются придать вертикальное положение молодому книговеду. Откинувшись в седле и, уперев кулачок в бок, она удивленно и насмешливо приподняла соболиную бровь.
- А вы к седлу его привяжите, - посоветовала она, и ее синие глаза при этом озорно сверкнули.
Конюхи зашипели на нее. Горислав же сделал попытку выпрямиться и приосаниться, но повалился в другую сторону.
Неждана хохотнула, пришпорила коня и помчалась дальше. Как уверено, с какой легкостью - она держалась в седле! Неудивительно, ведь она - вельша, а у благородных достоинство в крови. Горислав проводил ее восхищенным взглядом до самой площадки за Дворцом судей, где под руководством начальника упражнялись стражи. Огнишка было видно издали, он выделялся среди других ростом и огненно-рыжими волосами.
- Да отправь ты его на двуколке, Самыч, - посоветовал конюх.
- Эх, как же это я, старый дурак, сразу не додумался, - стукнул себя по лбу Главный хранитель.
- Хорошо, что не завтра вспомнили, - проворчал Горислав.
Простой выход из трудной ситуации нашелся уже после того, как набиты шишки, и весь Глава-холм узнал о гориковой неуклюжести. Годяй Самыч приказал погрузить вещи на двухколесную повозку и подать ее к подъезду Дворца судей, куда он направился вместе с внуком.
Глава Совета судей Борислав Силыч, выпроводив жалобщиков, нуждавшихся скорее в беседе с духовником, нежели с судьей, удалился в потайную комнату и погрузился в раздумья. С тоской он вспоминал о том времени, когда еще совсем молодой служил стражем. В ту пору на земле царили мир и покой. В плодородной долине междуречья из года в год созревали богатые урожаи, и не было на земле края более изобильного. Многонаселенные Небесные Врата достигли пика рассвета. Все что можно, в городе построили, перестроили и приукрасили. Слава о великолепии Вечного города катилась далеко за границы Двуречья, во все стороны света. Жители города в благоденствии своем не знали бед. Каждую неделю шумно и весело отмечали какой-нибудь праздник, устраивали пышные гуляния. А работа стражей заключалась в том, чтобы разнять дерущихся и проводить домой какого-нибудь выпивоху. Преступления расследовать тоже приходилось, то в городе, то в округе, кто-нибудь нарушал закон. Только те преступления не идут ни в какое сравнение с нынешними! Смертная казнь, если применялась, то всего раз в три года, и то под давлением общественности и по отношению к самым отъявленным - жестоким убийцам, насильникам и губителям детей.
Как давно это было…
В то самое время люди упросили Борислава стать судьей. Говорили ему: мол, работа - не бей лежачего. А если потребуется рассудить какое-нибудь дело, ты, мол, хорошо законы знаешь и потому справишься легко. Огнишек, тогда еще совсем молодой, сказал: “Давай, Силыч! Чего мы без тебя, что ль, не справимся! Займись-ка ты судейством. Отдохни от беготни“. Сначала Борислав сидел судьей на Дубовом холме, тогда же и женился - решил, степенная жизнь просто обязывает иметь семью. А потом его выбрали главой Совета.
