С тяжким вздохом, что должно было означать - как знаете, я вас предупреждала, - Неждана двинулась вперед. Горислав боялся за нее, пусть и знал, что она может за себя постоять. Он читал, что в прошлом вели иногда, в доказательство своего благородного происхождения, являли свою нечеловеческую силу. Но это было в прошлом, и Неждана - не мужчина…
Зря беспокоился. Началось такое, что жители Дядькова и заезжие купцы, присутствовавшие тут же, запомнили надолго. Каждому из задиравшихся досталось при раздаче. И мало не показалось, поэтому не лезли за добавкой. В драку оказались втянуты даже те, кто, может, вовсе не хотел драться. Неждана ни разу не промахнулась. Чего не скажешь о разозленных мужиках, ни один из которых не попал. Ведь они привыкли дубасить друг друга, как в кулачном бою, бездумно и со всей дури. Куда дремучим мужикам до веля-стража, владеющего особыми приемами рукопашного боя! Неждана дралась с холодной решимостью и необычайным проворством, за ее движениями было трудно уследить, не то, что вовремя увернуться от удара. Народ разлетался, как щепки из-под топора. Здоровенные мужики-лесорубы валились на пол, круша на своем пути столы и лавки.
- Эй, парень усмири свою жену, - крикнул перепуганный хозяин харчевни Гориславу. - Она же мне все заведение разнесет по бревнышку.
- Не жена она мне вовсе. Просто… хороший друг, - сообщил тот, испуганный и восхищенный силой и ловкостью своей спутницы.
Дядьковские сами виноваты, что не оставили выбора им выбора. Не было никакого другого способа убедить хозяев, что они не правы. “Не правы“ - еще мягко сказано! Они вели себя безобразно! Как они посмели Неждану “дурой“ обозвать? Ведь они ее совсем не знали и видели впервые. Потому что женщина слабее? Тогда тем более непозволительно сильному обижать слабого! Не про Неждану, конечно, речь. Хотя раздухарившиеся лесорубы думали, что сила на их стороне. И с учетом последнего обстоятельства их поведение было непростительно вдвойне. Просто необходимо, что бы кто-то научил их относиться к гостям с уважением.
Главного заводилу, который никак не мог угомониться, Неждана, выкрутив ему руку и схватив за волосы, со всего маху приложила лицом к стене. Тот упал на пол мешком и больше не встал.
- Горик, дай меч! - крикнула Неждана. Выдернув из протянутых ножен клинок, она запрыгнула на стол и стала лихо вращать меч перед собой. Те, кто еще мог стоять на ногах, отступили и попятились, глядя как завороженные на сверкающий металл. Еще несколько мгновений назад, в зале стоял невообразимый шум - грохот, треск, крики - и вдруг все стихло.
Неждана опустила меч и окинула противников грозным взглядом.
- Гляжу, вы тут, в своих лесах, совсем одичали. Законы гостеприимства позабыли! На гостей бросаться начали, - произнесла она без тени возмущения. - Ишь какие - не понравился им мой вид! Не преступление быть непохожим на всех. По какому праву, я вас спрашиваю, бесчинствуете? Полтора десятка здоровых мужиков на женщину напали! За такое дело не будет вам оправдания - ни на земном суде, ни на последнем.
- Великанша - она. Благородная… Ну, точно, из благородных. Бойкая девка, - зашептали в миг протрезвевшие, побитые мужики. - Такая сила - только от богов… Вельша.
Теперь они смотрели на гостью с трепетом и восторгом. Лица их выражали страстное благоговение. Горислава охватило схожее чувство. Ему казалось, что вот-вот Неждана воспарит, окутанная облаком сияющим…
Обошлось без чудес. Девушка спрыгнула на пол и, не обращая внимания на притихших посетителей заведения, будто не было их вовсе.
- Ужин неси! - потребовала она у хозяина, и тот засуетился. Наверное, никогда и никого он так быстро не обслуживал. Извинился еще, что чистой скатерки не имеется. Пока Неждана и Горислав ужинали за единственным уцелевшим столом, к ним никто не осмелился приблизиться.
Завсегдатаи навели в зале порядок; сходили за инструментами, взялись чинить поломанные столы и лавки, возмещать, так сказать, причиненный ущерб. Явился дядьковский староста, оповещенный кем-то, мужчина в расцвете лет - коренастый, почти квадратный, короткошеий, взъерошенный, с кустистыми бровями. Вид у него был растерянный и непредставительный. Однако можно было не сомневаться, что он обладал некими достоинствами и влияние имел среди местных, ведь кого попало в старосты не избирали.
- Как звать тебя, судья? - спросила Неждана.
- Кличут меня Есеней Кряжем. Только я не судья, а староста. Случается, конечно, сужу… Но если дело серьезное, то в Чудово, к судье едем.
Спросив у гостей разрешение, он подсел к столу, и пригладив буйные кудри, заискивающе поинтересовался:
- Почтенная вельша явилась мне на замену?
