Молодые люди заночевали в доме судьи и с рассветом в сопровождении проводника продолжили путь. Они переоделись в теплые вещи, которыми снабдил их Богатко - в Лесном краю было гораздо холоднее, чем в Небесных Вратах, да еще им предстояло заночевать в лесу. Неждана, распустив свои косички, заплела волосы в одну толстую косу, свернула ее на затылке и покрыла голову платком. Женщины из большой и дружной семьи великана собрали им в дорогу съестных припасов. Гориславу пришлось оставить двуколку на судейском дворе и ехать на одном коне с Нежданой. Он, конечно, пытался возразить против подобного способа передвижения, но получил тычок под ребра и решил, что лучше не перечить - так оно полезней для здоровья.
Лес стоял мокрый и полусонный. Узкая, едва заметная тропинка бежала по холмам среди деревьев, спускалась в заболоченные низинки, поднимались на вершины холмов. Среди лохматых, вздыбленных, похожих на спины животных корней папоротников уже торчала туго закрученная, ярко-зеленая молодая поросль. Косые солнечные лучи полосовали влажный воздух между толстыми стволами и ложились на землю прозрачными желтыми пятнами. Пахло смолой, хвоей и прелой листвой. Высоко в кронах перекликались, прерывисто щебетали птицы; серыми комочками они прыгали с ветки на ветку, сбивая сухие ветки и стряхивая прошлогоднюю хвою.
Для Горислава дорога обернулась настоящей пыткой. Невмоготу ему было сидеть позади Нежданы. Обнимая ее под грудью и прижимаясь, он чувствовал ее манящее тепло и плавные изгибы крепкого тела, и забывал, что она - просто друг. От ее нежного, цветочно-травянистого запаха кружилась голова. Трезвые доводы разума ничуть не остужали внутреннего жара. Горислав старался не думать о девушке, и отстраняться пробовал, да все равно на спусках притискивался к ней вплотную, и все умные мысли в ужасе вылетали из головы. Тулово в мучительно-сладостном томлении стало будто чужое, поэтому совладать с ним не было никакой возможности. И было так приятно и стыдно, что кричать хотелось. Горислав даже представить себе не мог, что близость женщины так его проймет, пробудит силы неведомые и пугающие, дремавшие доселе глубоко внутри, что его естество с такой готовностью откликнется на зов природы - аж до помутнения рассудка. Да еще - весна…
- Неудобно? - спросила Нежданка, снова услышав кряхтение у себя за спиной. - Может тебя поперек седла положить?
Гориславу было не до шуток.
- Может, я пешком прогуляюсь?
Неждана в ответ фыркнула и пустила коня рысью. Горислав ойкнул, зажмурился и, чтобы не упасть, прижался к девушке так, словно хотел слиться с ней воедино.
На закате путники добрались до старой времянки, где остановились на ночлег. Все равно не успели бы засветло попасть на Возбраненный холм, в лесу еще слишком много воды стояло. Да и оказаться ночью в месте, овеянном дурной славой, не очень-то хотелось. А главное, люди и лошади нуждались в отдыхе. Проводник - мужичок в годах, жилистый и проворный, откликавшийся на имя Столет - развел огонь в очаге. Потом он позвал всех сделать подношения лесовику, чей небольшой деревянный жертвенник находился недалеко от времянки.
- Ведь, если он разобидится, то шутковать будет по-злому. Глумиться… - шепотом объяснил Столет, раскладывая на досочке под навесом угощения: горбушку хлеба, луковицу, горсть семечек подсолнуха и яблоко. - Коней может напугать. А то и заведет в какое гиблое место, откуда возврата нет.
Во время ужина, Горислав из любопытства поинтересовался:
- И много людей лесовик погубил?
- Случается, балует, но смертельных случаев не припомню. Как-то обходилось, слава всем богам. Хотя… Давно, лет двадцать назад, пропал у нас один молодец. Без вести. Но этот сам погибель себе искал. Так-то он тихий, спокойный был по жизни, безвредный, но с заскоками - взбредали ему на ум разные мысли не отсель, баламутные. То он на самое высокое дерево залез, думал до небес достать, то к пчелам в дупло, то шкуру медвежью на себя нацепил - баб до обморока напугал. В общем, с чудинкой он у нас был, на подвиги его тянуло. Может, мамка непутевая его во младенчестве на пол уронила, и он головкой тюкнулся…
- И что с ним случилось?
