Приблизившись к валуну у подножья восточного склона, Горислав и Неждана спешились. Столет же остался в седле, только крепче сжал поводья и стал воровато оглядываться по сторонам, готовый утекать в случае опасности.
Смахнув с камня кусочки коры и хвою, Горислав принялся разглядывать вырезанные на его поверхности знаки. Одни были хорошо знакомы ему, значение других он мог определить по смыслу. Ему показалось любопытным, что несколько символов, вероятнее всего из волшебного письма, были продублированы велевыми - они обозначали стихии.
- Ну что? Что написано-то? Можешь прочитать? - проявила нетерпение Неждана.
- Здесь написано: “Великие на земле поставили сей камень-страж“. Далее следует предупреждение, что за камнем заповедный холм. На него наложено заклятие. “Чарами волшебными были призваны силы огня, воды и воздуха. Под холмом, в пропасти, на веки вечные упокоено Зло, пред которым сама Мать-земля разверзлась, дабы не оскверниться“. А это, - он указал на крестик в треугольнике, - знак запрета. Никто не должен тревожить покой сего места, дабы не пробудить Зло. “Каждый, кто пожелает взобраться на холм, да вспомнит о проклятии - и откажется от своего намерения“.
- Понятно, - задумчиво произнесла Неждана, всматриваясь в просветы между деревьями на вершине холма.
Горислав, достав из сумки книжицу, стал записывать магические символы, которые использовали древние волшебники для обозначения стихий. Узнать бы еще, как они звучат…
- Пошли что ли? - Неждана положила руку ему на плечо, и Горислав, увлекшийся копированием, от неожиданности вздрогнул.
- Куда? - упавшим голосом спросил он.
- Наверх. Посмотрим. Все равно, Зла там уже нет. Значит, проклятье потеряло силу. Или ты боишься?
Конечно, он боялся. Кому другому Горислав честно признался бы в своих страхах, ведь проклятый холм - это не городской сад. Но еще больше он боялся того, что вельша станет его презирать за проявление малодушия. С ней он был просто обязан поступать по-мужски!
- Пойдем, - согласился он, стараясь упорядочить свои мысли. Если уж уготовано ему судьбой подобное испытание, он должен его пройти. - Мы же ради дела, не из баловства… Ведь нам велено провести расследование на месте.
- Столет, ты пойдешь с нами? - Неждана оглянулась через плечо на проводника.
Столет наотрез отказался - вот что значит многовековое табу - он замотал головой так выразительно, что чуть не свалился с лошади.
- Увольте, ребятки. Я лучше низом пойду, - торопливо проговорил он. - За лошадками, вот, присмотрю, на водопой их свожу, там за холмом - заводь. - Поймав поводья Нежданкиного жеребца, он потянул его за собой по низинке, в обход холма. - Свистните, если что.
- Непременно, - заверила его Неждана и стала легко подниматься наверх.
Горислав же остолбенел.
“И как я мог согласиться на эту безумную затею! - думал он, ни разу в жизни не нарушавший запретов. - Нежданка - великанша, ей все можно. А я-то… Вон, Столет, взял и отказался, и никто его не стал упрекать. Потому что на “нет“ - и суда нет. На словах-то все просто, а, поди - сделай. И кто меня за язык тянул!“
- Давай, пошевеливайся! - прикрикнула на него Неждана. - Иль тоже по низинке двинешь?
Замечание возымело действие. К гориковым страхам добавился еще один - боязнь отстать, остаться одному. С невероятным усилием воли он сделал первый шаг. Внутренности обдало неприятным холодком, а кожу, будто мелкие пузырьки вспучили, гоняя мурашки и поднимая волосы дыбом. С трудом, переставляя тяжелые ноги, как в деревянные колоды обутые, он начал поднимался по склону. В голове стало пусто, в ушах звенело, а сердце с глухим стуком ударялось из груди.
Но ведь ради важного дела, не из баловства!
Оказалось что, нарушать запреты не очень сложно, только вначале надо одолеть в себе труса. А потом стоило немного притерпеться, обвыкнуться, как ужас ослабевал и пропадал. Тем более что лес на заповедной земле стоял самый обыкновенный - из деревьев руки не росли. Но главное, что в первые мгновения ничего страшного не произошло: земля не разверзлась, гром не грянул, не сверкнула разящая молния.
Горислав нагнал Неждану и пошел рядом. Он озирался по сторонам и внимательно рассматривал все, сколь-нибудь заслуживающее внимания, еще не зная точно, что именно хочет обнаружить. Страх перед неизвестностью, теснимый пытливым стремлением понять, проникнуть в суть, отступал. Вот как странно устроены люди! Когда дело касается тайны, желание разгадать ее, невероятно расширяет пределы, ограничиваемые необходимостью самосохранения.
