- “Я лазил на небо“. Глянь-ка! - Она обернулась к книговеду. - А ведь не написано, что не долез. Значит, здесь и сгинул Недолаза. Искал приключений - и нашел на свою… голову. Человек, рожден, чтобы землю топтать, и непонятно, чего его тянет то на небо, то под землю? Судя по всему, Недолаза по этой веревке и спустился в гробницу Исчадья Мрака.
Вельша сделала шаг в сторону поваленного дерева и, охнув, провалилась под землю. Исчезла прямо на глазах, как по волшебству. Вот только что была впереди - и уже нету ее… Горислав даже присел оттого, что коленки ослабли, а внутри стало пусто и холодно, будто вытянули разом из него все потроха. В голове мелькнула страшная мысль, что Неждана стала жертвой древнего проклятия, лежащего на Возбраненном холме.
- Данка… - прошептал Горислав, падая на колени. - Неждана! - заорал он во всю глотку. В ближних кустах захлопали крыльями перепуганные птицы, с деревьев посыпалась прошлогодняя хвоя. Эхо подхватило и понесло раскатами по окрестным холмам протяжное “а“. Молодому человеку казалось, что его сердце разорвется от горя и отчаяния.
- Не ори, жива я, - послышалось ворчание из-под земли.
Затянутая паутиной корней и присыпанная комьями глины, прикрытая ковром павшей травы, дыра на дне воронки она превратилась в опасную ловушку. Как оказалось, вельша, падая в яму, не выпустила из рук топора, и древко встало поперек. Девушка повисла на нем, как на перекладине.
- Даночка, милая! - радостно воскликнул Горислав и, не разбирая дороги, кинулся к ней. Споткнувшись, он растянулся в полный рост и оказался лицом к лицу с Нежданой, голова которой в этот момент показалась из дыры. Каким-то чудом молодые люди избежали столкновения лбами. Оба удивленно заморгали, словно виделись впервые.
- Я тебя спасу, - тихо пообещал Горислав. - Ты только не волнуйся.
- Да, ладно… чего уж там. Я сама как-нибудь…
Горислав, проигнорировав невнятное возражение, немедленно принялся за дело.
- Давай, хватайся, - он продал ее правую руку, а другой - схватил за куртку ее на плече, и потянул на себя, что было мочи.
Совершив победный рывок, оба повалились на землю. Неждана вмяла своего спасителя в мягкое, сырое покрывало опавшей, жухлой листвы и прошлогодней, бурой травы. Они лежали, глядя друг на друга, и каждый видел в глазах напротив отражение своей признательности и пронзительной нежности. Так друг на друга смотрят только очень близкие люди, чьи души незримо связаны, кому для понимания слова не нужны. Это был один из тех счастливых моментов, что случаются хоть раз в жизни каждого человека - когда ничего больше от жизни не нужно, и хочется, чтобы так осталось навсегда.
Но действительность промозглой сыростью леса стала напоминать о себе. Неприятным, отрезвляющим холодком она пробиралась внутрь. Она была настоящей. А чувство, так странно возникшее, было необъяснимым, неуместным… Молодым людям вдруг сделалось неловко за свое глупое счастье… и отчего-то смешно. Ни с того ни сего на них накатил приступ безудержного веселья.
Неждана сползла с книговеда и засмеялась. Смех у нее был мелодичный, заразительный, сравнимый с журчанием весеннего ручья или перезвоном колокольчиков. Отчего Горислав ощутил, как в нем подымается радость, как переполняет до краев, и вот уже вплескивается наружу громким хохотом.
Они смеялись самозабвенно, до слез, освобождаясь, таким образом, от напряжения, подспудно копившегося последние дни. Смеялись, потому что переделка казалась им забавной, потому что все кончилось благополучно, и они остались целы и невредимы. Смеялись, потому что были молоды, полны сил и презирали смерть.
Постепенно веселье пошло на убыль. Сидя рядышком на траве, они шмыгали носами и размазывали ладонями по лицу грязь.
- Хорош спаситель, - сказала Неждана и погладила Горислава по плечу. - Я думала, что ты - задохлик худосочный, а руки-то у тебя вот какие сильные. Это что же такое, ты в своем книгохранилище тягаешь?
- Так книжки. Они тяжелые же, - честно признался тот. - Если сложить в стопку все книги, что я перетаскал, то получиться столб до самого неба.
- До неба, - эхом повторила Неждана.
Она вдруг стала серьезной, что-то неуловимо изменилось в ней. Глядя на нее, Горислав насторожился тоже, и почувствовал, как между ними будто искра пробежала. Сила могучая и неведомая подтолкнула их, повлекла их друг к другу. Еще мгновение назад они отдышаться не могли, а теперь дышать перестали, попав во власть нового, удивительного ощущения. Для Горислава мир вокруг перестал существовать, не осталось ничего, кроме влажных, синих глаз девушки и манящих алых губ.
Поблизости послышался треск, и молодые люди, вздрогнув, повернулись на звук. Окрест не наблюдалось ничего, что могло послужить поводом для беспокойства. Только ветки покачивались на кусте неподалеку - то ли птица взлетела, то ли зверек мелкий скакнул. Вопросительно переглянувшись, Горислав и Неждана уже не нашли прежнего понимания - недавнее очарование развеялось. В воздухе повисло неловкое молчание. Обоим почему-то стало стыдно. Поднявшись с земли и, пряча глаза, они начали отряхивать одежду.
