- Что думаешь о провале? - спросила Неждана.
- С полной уверенностью можно сказать только одно - Недолаза спустился туда и обратно не вернулся. Остается лишь догадываться, что с ним произошло под землей. Мы уже никогда не сможем установить точно, что с ним случилось. И все выводы по данному вопросу будут являться ничем иным, как бездоказательными предположениями. Лично я думаю, что Недолазу на холм привело любопытство. И любопытство его было сильнее страха перед запретом. Не мог же он не знать, что холм возбранен. Но всякий запрет однажды преступается в первый раз, - пустился Горислав в рассуждения. - Ведь закон, запрещающий что-либо, уже сам по себе предполагает, что подобное деяние если не легко и просто, то, приложив усилие меньшее или большее, можно совершить. В противном-то случае, и запрещать незачем. Главное, чтоб не было свидетелей. Ну а коли уж все пройдет удачно - на другой исход вознамерившийся нарушить запрет, и не рассчитывает, иначе и пытаться не стоит - то будто бы ничего и не было. В народе-то недаром говорят, не пойманный - не вор. И еще говорят, не в том дело, что виноват, а том, что не попадайся. А со своей совестью человек уж как-нибудь да договорится. Если честно, у меня нет желания спускаться под землю, - неожиданно закончил он.
- Вдруг под холмом, и вправду Бездна. А у нас даже веревки нет.
- Достаточно и того, что мы обнаружили лаз, что косвенно подтверждает догадку о том, что у Исчадья Мрака была возможность выбраться наружу.
- Слушай, Горик, а как Злыду туда засунули? Они гору поднимали, что ли? Или земля разверзлась?
- А ты не веришь, что земля могла разверзнуться? - ответил он вопросом на вопрос. Сам он довольно смутно представлял способ, при помощи коего Великие воины схоронили Злыдня.
- Отчего же! В Прошлом все было по-другому, нежели сейчас. Небо было ниже, боги ближе. А на земле жили вели-волшебники, и чудеса невероятные деялись каждый день, потому что великаны знали нужные слова.
- Да, слово тогда имело большую силу, неизмеримую, - подхватил ее мысль Горислав. - Слово было всему начало.
Книговед неожиданно умолк, невидяще глядя перед собой.
- Горик, ты что? - встревожилась вельша. - Что с тобой? - она легонько толкнула его в грудь.
- Я понял… - Он перевел взгляд на спутницу. - Да! Я понял, почему почтенный вель Всевлад спрятал рукописи в подземелье. В них упоминается Возбраненный холм. Писания могли случайно попасть в руки вероотступников, и те, узнав о месте, где погребено Исчадье Мрака, выпустили бы его на землю.
- Волне возможно. Огниш говорил, что Всевлад даже своим собратьям не доверял. Очень мнительный был старец. Едкий. Склочный. Огниш и Борислав, при всем почтении к нему, избегали общения с ним.
- Выходит, Всевлад был единственным велем, который знал о тайне этого места. Единственным в городе, а может и во всех полудненных краях, кто хранил тайну злыднева погребения? - удивился Горислав.
Пожав плечами, Неждана выразила отношение к подобной странности и спросила:
- Пойдем поищем замурованный вход в пещеру, о котором говорил Богатко?
- Да, - охотно согласился книговед. - Почтенный Богатко упомянул о надписи. Насколько мне известно, в Прошлом существовал обычай запечатывать могилы черных колдунов. На захоронение накладывалось устное заклинание, и, кроме того, заговор вырезали на камнях, которыми заваливали вход. Если учесть, что Злыдень, помимо всего прочего, могущественный колдун, то на его могиле должны были провести волшебный обряд.
Искомое обнаружилось на северо-восточном склоне. Похожий на огромный блин, красно-коричневый диск высотой в человеческий рост, с надписью по краю, находился недалеко от оврага, делившего холм на две половины. Он отличался своей инородностью от скалы, к которой словно прирос. Вереница знаков, как замысловатый резной узор, обрамляла рельефную, всю в буграх и вмятинах, поверхность каменной печати
- Надпись на трех языках! - радостно воскликнул Горислав и бросился расчищать камень, ретиво и споро, как будто золотой клад откапывал.
- И что это значит? - поинтересовалась Неждана.
- А то! Послание не только переведено на язык велей, но и… О боги! - Заметив краем глаза движение позади девушки, он пригляделся - и его душа ушла в пятки. Всего в десяти шагах стояло всклокоченное, покрытое бурой шерстью чудище и лущило кедровую шишку. Впечатление было такое, словно шел лесовик мимо, да остановился из любопытства посмотреть, чем это люди здесь занимаются. Не так-то часто в его лесу вообще что-либо происходило. Лесовик, будто зевака какой, стоял в сторонке, таращился на гостей, закидывал в рот кедровые орешки, лузгал их, и скорлупки сдувал с губы.
Неждана, взглянув на Горислава, решила, что к ней со спины подкрался страшный зверь. Выхватив меч из ножен, она развернулась. Лихая и грозная, она была готова отразить атаку, но врага не обнаружила. На том месте, куда указывал Горислав, стоял корявый, растрескавшийся пень.
- Эх, ты! Средь бела дня испугался пня, - произнесла вельша с укоризной. - Я слышала, что от чтения книжек зрение портится. Чего причудилось-то?
