- Не знаю, может быть, когда-то давным-давно этот мир и был совершенным, - произнесла она после долгого молчания. - И на земле существовало одно добро… Но зло, однажды явившееся на землю непрошено, уже не желает с нее уходить. Оно пустило корни… Зло, как заразная болезнь, как чума. Придушишь его в одном месте, оно появляется в другом.
- Но ведь, сколько всего хорошего. Хорошего же больше!
- Знаешь, Горик, по долгу службы я вижу в основном только зло. До отчаяния много зла. Разбойники, убийцы… Чудовища несчастные… Что стало с людьми? Но ты, Горик, другой. Ты - молодец. Тебя не надо учить, как жить правильно. Ты - правильный сам по себе.
Горислав ничего не ответил. Он подумал: “Что толку?“ Пусть его мысли были добрыми, а устремления благочестивыми, но как от них перейти к делу? Что делать-то, в конце концов? Горислав не представлял, как улучшить этот мир, но знал точно, чего делать нельзя.
Обратный путь казался короче и легче, ведь они возвращались домой. Было интересно увидеть снова местности, которые они пересекали по дороге в Чудово, изменившиеся с наступлением весеннего тепла. И было немного жаль, что путешествие подходило к концу.
Поездка отразилась на Гориславе самым благоприятным образом, несмотря на все трудности и неудобства. Он изменился как внешне, на солнце и свежем воздухе приобретя здоровый цвет лица, так и внутренне, получив бесценный жизненный опыт и расширил свой кругозор.
Последней остановкой в пути было уже знакомое селение, где Гориславу впервые в жизни довелось спать на сеновале. Поскольку гости прибыли в конце дня, а не как в прошлый раз, глубокой ночью, и подоспели к бане, староста любезно пригласил их смыть дорожную пыль, потом отужинать.
- Иди, - сказала Неждана Гориславу. - Помойся, побрейся, приведи себя в порядок перед приездом в город.
- А ты?
- Я тоже. На речку коней свожу, почищу. Иди-иди.
- Хорошо. Я быстро.
Неждана хохотнула.
- Не спеши. Теперь торопится уже некуда.
Горислав надеялся, что этот последний вечер путешествия они проведут вдвоем, наедине. Может, немного прогуляются по окрестностям до восхода второй луны, поболтают не о деле, а так, обо всем на свете, как хорошие друзья, поделятся друг с другом задумками на будущее. Однако Неждана обманула его надежды. Она вернулась с реки к началу ужина, когда уже все дружное и большое семейство старосты, расселось по обе стороны длинного стола на лавках, оставив два свободных места рядом с хозяйским. Снедь была самой обычной, даже скудной по весне, разве только что мясной пирог, испеченный по случаю прибытия гостей, можно было назвать праздничным яством. Застолье продолжалось недолго, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы смести все съестное и до дна опустошить посуду.
Горислав обрадовался, когда домочадцы один за другим стали подниматься из-за стола и вразнобой благодаря хозяйку, разбредаться кто куда. Он подумал, что наконец-то останется с Нежданой и безраздельно завладеет ее вниманием. Радость длилась недолго. Ожидания снова не оправдались. Более того, Неждана, случайно или нарочно, напомнила ему о разнице между ними, о том, как мало у них общего, и о том, что их разделяет.
- Горик, будь добр, оставь нас, - сказала она. - Нам с уважаемым старостой надо о своем пошептаться. Хочешь, иди спать.
Да! Между ними пролегала пропасть…
Пока вельша и староста тихо обсуждали свои дела, Горислав бесцельно слонялся по двору.
- Присаживайся, - пригласил его Белян, сын старосты, занятый починкой конской упряжи. Поблагодарив, Горислав присел рядом на пенек. Перехватив тоскливый гориков взгляд, парнишка заметил:
- Красивая.
- Очень, - согласился Горислав. - И сильная. И мудрая… И вообще, замечательная.
- Жалко, что она - великанша…
- В смысле? - удивился книговед.
- Влюбляться в нее нельзя, - вздохнул его Белян. - Не для любви она…
- А-а, ну да. Точно, - кивнул Горислав, вспоминая отповедь Нежданы, произнесенную в начале пути на этом же подворье. Но тут же покачал головой, понимая, что подобные рассуждения звучат немного глупо. - Как можно запретить себе влюбляться?
- Ха! Ты нашего батю не знаешь. Он еще как может.
- Но чувства не появляются и не исчезают по нашему желанию. Нельзя заставить себя не чувствовать то или чувствовать сё… Нельзя приказать сердцу: не бейся так сильно!
- Ага! Наш батяня - еще как! - может приказать. Ланяша, вон, даже посмотреть в ее сторону боится.
- Что еще за Ланяша такая?
- Да брат мой, - Белян поискал его во дворе взглядом и не нашел. - Наверно, в дом пошел, чтобы батю не злить. Да видел ты его сегодня и в бане, и за столом.
- А что случилось-то?
