Легкое дуновение ветра пригнуло пламя в лампадках. Пахнуло увядшими цветами. Годяй вздрогнул, когда раскрылась книга, стоявшая на подставке, та самая под названием “Быль о победе велей“, которую Горислав нашел в подземелье и начал переводить. Жаль, что не успел перевести до конца! Желтые листы переворачивались без посторонней помощи, мелькали страницы, заполненные ровными строками, появлялись и исчезали рисунки…
Хранитель недоуменно воззрился на старое, напольное зеркало, от которого шел воздушный поток. Мутное, с черными пятнами патины, в массивной деревянной раме - оно стояло в кабине с незапамятных времен, хранилось как святыня, потому что по преданию принадлежало самому Велигриву. Прямо на глазах зеркало потемнело и стало похоже на проем в стене. Только войти в него было нельзя, в чем Годяй убедился, когда, протянув руку, наткнулся на невидимую и прочную преграду.
В отличие от первого раза, когда стали появляться значки, он не испугался. Ведь тогда, с чернильницей внезапно получилось, а сейчас-то он ожидал чуда.
В зазеркалье из глубокой темноты выступил высокий и могучий старик, в одеждах до пола, в накидке богатой, подбитой соболем. Годяю пришлось подбородок задрать, чтобы увидеть лицо гостя. Теперь-то уж никаких сомнений быть не могло - в гости пожаловал дух Мудрого Велигрива. Выглядел древний великан еще более величественно, чем памятник над его могилой.
Поклонился ему Годяй Самыч, доброго вечера пожелал.
- Не понял я что-то, почтенный Велигрив, - сказал он. - Какой Ключ и кому я не должен давать?
Мудрый Велигрив завел речь, судя по всему, сильно гневался. Однако разобрать что-либо было невозможно, ни слова не прошло сквозь невидимую преграду, только “бу-бу-бу“… А по губам Годяй прочел лишь одно-единственное слово “Ключ“, которое волшебник-вель повторял многократно, как заклинание.
- Я извиняюсь, конечно, мудрейший, но я ничего не слышу. Прими к сведению, что я, в отличие от тебя, не волшебник. И знамения толковать не обучен.
Велигрив с лицом страдальческим закатил глаза, потом поднял длань и, указал куда-то за спину Годяя, растворился в зазеркальном сумраке.
Хранитель оглянулся. Там, куда указал вель, кроме полупустого шкафа с учетными книгами, да живописной картины над ним, ничего не было. Книги на полках Годяй в прошлом году лично перебирал и просматривал - все деловая документация - ежедневные отчеты, куда и чего отправлено, сколько и каких книг получено для копирования, приход-расход бумаги и прочее. Тем не менее, он подошел к полкам и стал водить пальцам по корешкам переплетов, изучая названия книг. Возможно, в их названиях таилась подсказка?
Годяй Самыч, хранитель книжных знаний всех веков, от самых древних до нынешнего времени, был всего лишь простым смертным.
Перегуд стоял возле окна, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к грохоту падающей воды.
- Батюшки святы, жуть-то какая… Даже чудовища, поди, сейчас на улицу носа не высунут. Чего ж так льет-то? Все погреба в низине зальет, да дома на подолах поплывут… Не иначе, как деи поднебесные решили нас утопить.
- Ни зги не видать. Впечатление такое, что деи подняли море и опрокинули его на землю. - Стоявший рядом Сбыток оперся на подоконник, но тут же, ругнувшись, одернул руки и отряхнул. Дождевая вода затекала под рамы, скапливалась на подоконной плите и капала на пол. Под окнами внутри дежурного помещения разлились лужи.
- Тьфу! Поганая погода, - проворчал Перегуд и направился к печи, где стражи развесили для просушки вещи. Протянув руки к огню, он закрыл глаза и представил, как после смены вернется домой, закутавшись в шерстяное одеяло, усядется у очага и вытянет ноги к теплу…
- Эх, сейчас бы винца хватануть, - сказал Журавка. - Говорят, на поминки Борислава Силыча виноделы сто бочек поставили.
- Я тебе хватану! - резко повернул голову Перегуд. - Ты эти разговоры оставь. На службе чтоб ни-ни.
- Да я только мечтаю. Зябко же нынче. Вот, думаю, хорошо бы для согрева…
- После смены будешь вином греться!
- Так когда еще смена кончится…
- Шел бы в разносчики, - усмехнулся Сбыток, похлопав молодого стража по плечу. - С утра немножко побегал - и весь день свободен. И вся ночь - твоя.
Журавка поймал его руку.
- Слышь, а правду говорят, что теперь Огнишек уйдет от нас? - спросил он тихо, но не достаточно тихо для того, чтобы не быть услышанным десятником.
- Куда уйдет? - нахмурился Перегуд.
- В судьи. Говорят, что он будет править в городе, а вместо себя начальником стражи поставит Данку.
Нет, это не было новостью. Разговоры о вероятном приемнике Борислава Силыча начались, едва тот захворал и слег. Люди не считали зазорным обсуждать грядущие перемены во власти - и обсуждали, не на всех углах, конечно, а тихо и в своем кругу.
- Чепуху болтают! - сердито отмахнулся Перегуд. - Огнишек сейчас нужней на своем месте, нежели на судейском. Да и не согласится он! К тому ж в Совете есть свои высокородные. Вот пусть… - Он прервался и прислушался.
- Кажись, случилось что-то, - заметил Сбыток, направляясь к выходу.
