Громкие голоса, доносившиеся из коридора, не предвещали ничего хорошего. “Проклятье! - подумал Перегуд. - Злодеи не ждут хорошей погоды, ливень им не помеха“.
- Что бы там ни случилось, не хочу туда идти, - заявил Яська, не всерьез, конечно.
- Мужики, беда, - возвестил появившийся в дверях дежурный. - В тюрьме начался бунт.
Стражи поднялись со своих мест.
- Откуда знаешь? Кто донес?
- Так, вот… - дневальный вытянул из темноты коридора щупленького человека и толкнул вперед.
Это был мокрый и трясущийся Ероха, малый, что заведовал в тюрьме всей писаниной. Промокшая насквозь одежда облепляла его костлявое тело, вода капала с пальцев, волос и кончика длинного носа. Почти сразу же у него под ногами образовалась лужа. Стражи его знали, потому что видели почти каждый день, когда сдавали пойманных разбойников и воров в тюрьму, однако встретили его неприязненно, чуть ли не враждебно. Несчастный вид Ерохи не вызывал их сочувствия. Очень осложнились отношения между стражами порядка и тюрьмы, с тех пор, как начальником стал Торша Бориславов. Все толковые мужики из надзирателей ушли - кто в стражи Порядка подался, кто еще куда. Говорили, что Торша - даром, что велев внук! - берет служить под свое начало не пойми кого, всяких темных личностей да пьянь подзаборную. Ходили слухи, что в тюрьме творятся зверства, что людей там пытают и бьют смертным боем. Огнишек все грозился нагрянуть туда с проверкой и разобраться толком, что происходит в закрытом учреждении, ведь слухи-то на ровном месте не возникают, да только у веля было невпроворот других дел, куда более важных. А меж тем разобщение и отчуждение двух городских служб росло день ото дня.
Все презрение стражей к тюремной охране писарь испытал на себе. Они нисколько не скрывали свое ожесточение, ненависть и гадливость. Мол, какое нам дело до того, что у вас заключенные взбунтовались, знать, вы сами во всем виноваты - ваш недосмотр.
- Скорей… помогите, - лопотал Ероха. Страшненько оскалившись, он испуганно таращился на окружавших его людей и дрожал, не переставая. - Там, в тюрьме… разбойники…
- Про разбойников мы знаем, - резко оборвал его Перегуд. - Ведь мы же сами их туда привели. А вы их должны были их стеречь! Внятно, давай, докладывай!
- Разбойники напали на охранников… их переводили в другую камеру, а они набросились… поубивали наших. Своих дружков выпустили. Торша меня до вас послал… сказал, чтобы вы немедленно бежали в тюрьму.
- Ага! Уже бежим. - Сбыток потянулся и зевнул. - Вприпрыжку.
- Так вырвутся же разбойники, - растерянно промямлил Ероха, никак не ожидавший услышать отказ. - Всех охранников поубивают и сбегут.
- Чему тут удивляться, - не преминул съязвить Перегуд. - Странно, что тюрьма еще не развалилась… с такими раздолбаями-охранниками, которыми руководит баран-начальник…
Стражи поддержали десятника, высказывая едкие замечание по поводу Торши и его людей. Мол, тюремщики становятся смелыми, когда преступник уже связан, только и могут, что лежачего пинать. Сами там, небось, заварили кашу, а расхлебать силенок не хватает. И Торша хорош, нашел кого послать - задрипанного писаришку, с которого мало спроса.
- Чем дольше будете болтать, тем больше времени упустите, - напомнил Ероха противным голоском.
- Ишь, ты! Поучать нас удумал.
- Что скажет Совет, когда узнает, что стражи не отказали в помощи охране тюрьмы?
- Ты, сопляк, не стращай нас Советом. Вы, значит, допустили ротозейство, а мы должны за вас отвечать? Вот уж - дудки!
- Там же люди гибнут! - Оскалившись, Ероха гневно сверкнул глазами, аки звереныш дикий и затравленный. - Значит, вы потворствуете убийству.
- А ну-ка, цыц! - прикрикнул на него Перегуд. Он не мог позволить какому-то тюремному писаришке стыдить стражей, да еще в том, чего они не совершали.
Десятник окинул взглядом своих людей.
- Что скажите, братцы?
Стражи молчали. Кто-то из них смотрел прямо ему в глаза, кто-то отвел взгляд. Молчком. Чего тут говорить, когда все и без слов понятно. Они не имели права отказаться, но соглашаться не торопились. Никому не хотелось покидать теплую казарму в ненастье. Но если надо, они готовы идти, куда угодно и когда угодно. А поход в тюрьму был неизбежен и необходим. И отправляться туда следовало немедленно. Пусть не ради спасения Торшиных никчемных неумех, но ради сохранения порядка. Ведь что будет, если разбойники окажутся на свободе?
- Будите остальных, - приказал Перегуд. - Выходим.
В миг все пришло в движение, помещение наполнилось шумом. Стражи засобирались в путь, одни споро, другие нехотя, - подпоясывались, проверяли оружие, зажигали стеклянные светильники. Растолкали спавших в соседнем помещении. Всего народу набралось полтора десятка.
Перегуд отозвал в сторонку Сбытка.
- Беги к Огнишку, скажи ему про бунт, - сказал он. - Только не напрямки… окольным путем дуй, чтобы тебя никто не заметил. Вдруг за домом наблюдают.
- Да в такую темень, пока не столкнешься лоб в лоб с человеком, его и не заметишь. А ты говоришь “наблюдают“.
- Делай, что велят! И про стук условный не забудь.
