Лазутчик неведомым образом почуял опасность и повернулся, только все равно ничего не успел сделать, даже рукой шевельнуть, потому что Темнозрачный, от злости обернувшись чудовищем, пронзил его острым наконечником хвоста. И, как всегда, сначала расправился с человеком, а потом задумался, спохватился, что не мешало бы прежде допрос учинить: кем подослан, с какой целью и прочее. Поволок он свою жертву в тюрьму на опознание, вдруг уже встречался кому-нибудь где-нибудь. Стрелки поглядели на мертвеца, закивали, мол, точно, видели его на постоялом дворе, шатался там без дела, вынюхивал чего-то. А Торша сказал, что, может, мужик этот соглядатай и слухач начальника стражи, один из тех, что следили за настроениями в народе.
Эх, не нужно было тогда возвращаться - плохая же примета! Потом всю дорогу до Дома стражей Темнозрачный озирался по сторонам, опасаясь слежки. Но обошлось без неожиданностей. И служаки ему поверили. Правда, в какой-то миг он подумал, что его выставят за дверь, мол, отправляйся-ка ты восвояси. Перепирались они недолго, все же пошли в тюрьму, где их перебили, всех до единого. Торшиных людишек тоже немало порубили, на что Темнозрачному было наплевать, человеческая жизнь в его глазах ничего не стоила. Пусть хоть все передохнут!
Однако куда девался начальник стражи Огнишек? Вопрос немало озадачил Темнозрачного. Злыденыш, посланный следить за великаном, сбился со следу. Оставалось надеяться, что тот вернулся на поминальный пир, где и был убит. Разбойникам, которые ворвались во Дворец под прикрытием темноты и ливня, было приказано резать всех, без разбора.
Из тюрьмы Темнозрачный отправился прямо во Дворец судей. Дабы избежать недоразумений, он явился туда в обличие торговца, каким его знали лихие люди.
По залам разгуливали пьяные разбойники и собирали все, что можно унести. Во внутренних помещениях царил разгром, всюду лежали тела убитых, полы были скользкими от крови и дождя, хлеставшего в разбитые окна.
- Владыка, я принес голову. - Темнозрачного нагнал человек из Черного братства с окровавленным мешком. - Стражем он служил.
- Рыжий?
- Нет, белобрысый. - Запустив руку в мешок, он вытянул за волосы голову человека, с которым десятник шептался перед походом в тюрьму. - Прямо на нас наскочил. Торопился куда-то.
Темнозрачный небрежно отмахнулся. Сейчас отпала надобность вести учет поверженных врагов. Это было уже не так важно, как еще час назад, когда он приказал своим пособникам выслеживать и убивать всех, кто выходит из Дворца. Теперь, когда черное дело сделано, необходимо выяснить: сколько заклятых врагов осталось в живых. Чтобы не получилось, как тогда, в Прошлом…
По широкой лестнице он поднялся на второй этаж, в огромный зал. Картина, открывшаяся ему, ознаменовала собой бесславный конец правления судей в Небесных Вратах. Победители пировали за длинными столами, за которыми недавно сидели их жертвы. Не брезгуя ничем, они поедали остатки поминальных яств и пили вино, оставшееся в большом количестве. Тут же грабили и раздевали неубранные трупы и насиловали женщин. Кто-то горланил похабные песни, кто-то блевал. Двое, не поделив добычу, сцепились насмерть. Темнозрачный созерцал картины кровавого пира с величайшим презрением. Разбойники напоминали ему ядовитых гадов, которых посадили в один сосуд, чтобы выпестовать одно волшебное существо - такие же мерзкие с виду, сочащиеся ядом, они уже начали жалить друг друга. Только, в отличие от насекомых, - даже если эти людишки сожрут друг друга заживо, - последний, оставшийся не обретет чудесные свойства.
Ничтожные твари! Они не понимают, что злодейство обладает величием. Люди не способны достичь этой высоты, потому что по своей природе не могут быть достойно преступными.
Откуда ни возьмись, на пути возник злыденыш, похожий на хищного зверька - взъерошенный, остролицый, с взглядом настороженным и цепким.
- Где рыжий с девкой? - спросил его Злыдень, и когда тот в ответ пожал плечами, приказал:
- Носом землю ройте, но найдите их!
- Эй, господин, - окликнул его старый знакомый, Скудота Кривой - здоровенный мужик с лицом, обезображенным давним шрамом. - Иди, выпьем.
Темнозрачный не удостоил его ответом. Он заметил на полу возле стены среди других убитых Сверчка. Бориславов внук лежал, раскинув руки, и смотрел в потолок широко открытыми глазами, а на его тонкой белой шее зияла глубокая борозда. Его нарядную рубашку, залитую кровью, разбойники брать не стали, но штаны стянули.
Был ли то слепой случай, или закономерность, что за предательство, совершенное ради любви, заплачено не любовью, а предательством?
Темнозрачный склонился над своим бывшем дружком и на миг залюбовался его лицом невинно-удивленным. Человеконенавистник, не знавший привязанностей, - он не скорбел и не ощутил жалости, только еще раз отметил про себя, что вместилище жизни - хрупко и ненадежно, хотя иногда имеет довольно привлекательный вид.
