- Что не знаю?
Маленькое чудовище сделало несколько неуверенных шагов. Поскрипывая от восторга, оно потопталось на месте, попрыгало на одной ножке, найдя это занятие необычайно увлекательным. Потом расправило крылья, поднатужилось и медленно и тяжело поднялось над полом. Легкость и очарование бабочки в его движениях отсутствовало напрочь.
- Смотри, я умею летать! - поделился он своим открытием. Но Горислав, сотрясаемый крупной дрожью, не разделял его радость.
- Что значит “вообще“? - Он опасливо отодвинулся от вестника, который, прекратив свои упражнения, свалился рядом с ним на скамью.
- Мужайся, мой юный друг, - высокопарно начал тот, но прервавшись на полуслове, удивленно уставился на книговеда. - А чего ты такой мокрый-то?
- Так льет, как из ведра. Да еще темень, хоть глаза выкалывай. Чуть не потонул, пока сюда шел.
- Тонет не тот, кто погрузился в воду, Горик, а тот, кто остался под водой, - глубокомысленно заметил Горбуль и, взлетев, посмотрел в окно. - И в правду, льет как из ведра. Похоже, непогода - злыдиных рук дело…
- Охотно верю. Уж больно жутко там снаружи.
- Кроме того, в Небесных Вратах судей и стражей Порядка больше нет.
Горислав перестал дрожать.
- Что, значит, нет? Как это - нет? А где они?
- Убиты.
- Убиты?
- Во Дворце Судей.
- Во Дворце?
- Люди собрались на поминальный пир…
- Поминальный?
- Сегодня поминали верховного судью-правителя…
- Верховного?
- Перестань за мной повторять! - Горбуль топнул ножкой.
- Борислав Силыч умер? О, пресветлые боги…
- Злыда со своими приспешниками захватил власть в Небесных Вратах. И он не остановится, пока не завоюет всю землю. Или пока его не остановят.
- Вели должны его остановить! - воскликнул Горислав, и тише добавил:
- Должны были… Они же знали. Но ты сказал… что они…
- Народная мудрость гласит: на велей надейся, а сам не плошай.
- Нет! Ты все врешь! - крикнул Горислав.
- В окно посмотри! - крикнул в ответ Горбуль.
- На дождь? - спросил Горислав, не понижая голоса.
- На Дворец Судей!
Горислав вскочил со скамьи и шагнул к окну, но при виде обезглавленного тела, отшатнулся. Не желая сдаваться, он глубоко вздохнул и, собрав в кулак всю силу воли, обогнул стол. Откинув крючок на раме, толкнул створку.
В зале собраний на втором этаже Дворца Судей горели светильники, два из трех окон, обращенных к Книгохранилищу, были распахнуты настежь. Виднелись столы - один был опрокинут, а за другим сидели люди, которые по своему облику и поведению не были похожи на скорбящих горожан. На глазах у Горислава из окна вытолкнули безжизненное женское тело, которое упало под стену, поверх груды других, раздетых разбойниками трупов.
В диком ужасе Горислав отскочил от окна и бросился к двери, но выйти за нее не решился. Наоборот, повернув торчавший в замке ключ, заперся. По стеночке добравшись до ближнего угла и забившись в него, сполз на пол.
- Да как же… - Он зарыдал в голос. - Что же делать? Я же… простой книговед.
- Ты не мужик, что ли?
- Мужик. Не видишь разве?
- Ревешь, как девка.
- Но я же… простой книговед.
- А-а, - понимающе протянул Горбуль. - Ну, тогда реви!
- У меня… деда… родного… единственного… - Горислав завыл.
- Слезами горю не поможешь!
- А что я могу сделать-то? Я же…
- Понял я, понял! Ты простой книговед.
- Э-э! - Горислав вжался в угол, когда Горбуль тяжело грохнулся прямо перед ним.
- Ты меня боишься? Не бойся вещей, бойся людей. Живых остерегайся, а меня - не надо. Я же деревянный!
- Как будто это что-то меняет… Откуда я знаю, может, это Он тебя подослал.
- Друг я твой! К тому же, почти родственник. Я вобрал в себя… Как бы это, выразиться? О! Частицу души твоего деда. Ох, до чего ж душевный был человек! Светлая ему память… - Горбуль смахнул воображаемую слезу.
- Злыдень тоже кровь пьет… - напомнил молодой книговед и всхлипнул.
- Да свой я. Свой! Клянусь мощами Велигрива! - воскликнул уродец, подпрыгивая на месте и стуча кулачками в грудь. - И вреда тебе не причиню, ведь мы с тобой теперь кровная родня. Двое мы из всей семьи остались. Нам друг дружки держаться надо.
- Чего это, держаться-то? - засомневался Горислав.
- Так… кровные узы обязывают. Тебе же нужна помощь, Горик, и я, как твой кровный брат, помогу тебе, - заверил новоявленный родственник, и спросил вдруг, ни с того ни сего. - Что у тебя за имя такое странное? То ли “маленькая гора“, то ли мама твоя сильно горевала, когда тебя прижила…
- Горислав я. Что значит “славой озарен“, - взялся, было, пояснять он, но прикусил язык. Правда, немного запоздало. Нельзя чужаку, да еще такому уроду, тайный смысл имени своего открывать. Хоть он и уверяет, что родня.
- Да брось ты эти суеверия! Имя у тебя знаменательное. “Рожденный для Славы“… Действительно, тебя ждут великие и славные дела. Ну, про себя я скромно умалчиваю…
- Какие еще дела?
- Говорю же, великие и славные. Вот только… - Он окинул книговеда оценивающим взглядом. - Не слишком ли ты молод? К тому же простой книговед… Ну, да ладно! Как говорится, на безрыбье и рак - рыба.
