Горислав поднял светильник, и вестник поднес лезвие к пламени.
- Ты мне, случайно, палец не отрежешь?
- Не каркай под руку.
Когда Горбуль, ухватив орудие двумя лапами, крепко сжал его палец ногой, Горислав отвернулся и зажмурился, приготовившись теперь боль.
- Кому рассказать - не поверят.
- Все. Готово. Делай, что должен.
Горислав удивленно посмотрел на неглубокий надрез, полученный совсем безболезненно.
- Меч по имени “Служу добру, право за мной“, - произнес он на забытом языке, проводя кровоточащим пальцем по клинку, - я твой новый владелец. Клянусь защищать Добро.
Едва прозвучало заклинание, меч отделился от стены и упал бы, если бы Горислав не подхватил его.
- Да… Просто, когда знаешь, - заключил он. Без данкиной подсказки он бы не догадался про ритуал.
Забрав из тайника все предметы, он перенес их в кабинет и разложил их на полу. В первую очередь его, конечно же, интересовала рукопись, хранившаяся в кожаном футляре. Она представляла собой скрученную на двух валках полосу тонкой кожи. Осторожно развернув пергамент, испещренный знаками велева письма, Горислав углубился в его изучение.
- Так я думал! Та самая рукопись, представляешь? “Ключ Жизни. Писание Его Пути“, - пробормотал он, и немедленно приступил к переводу.
“Я, Гривата, составил сии наказы, пребывая в заботах о мире и тревоге за будущее. Мой долг - упредить рожденных великими, ибо Исчадье Мрака Вредоносное, когда-то станется, выйдет-таки из Бездны и будет сеять смерть, горе, голод, разруху.
Писание сие послужит Избранным подспорьем в походе вокруг земли“.
Далее Мудрый Велигрив проклинал Злыдня на все лады, да так витиевато и крепко, что у Горислава перехватило дыхание и поднял жар. Он не поверил своим глазам, поэтому еще раз перечитал столбик. Сам он никогда не решился бы написать подобные слова - а вдруг кто-нибудь прочитает! - не то, что произнести вслух. Запоминая проклятие, Горислав повторил его про себя и перешел к следующей части.
“Молюсь, во еже и впредь поднебесные боги помнили о красоте дочерей человеческих, да не перестали родиться на земле великаны. Особо полагаюсь на Избранных, ибо должны они из века в век воспитывать наследников достойных, приемников мудрых и сильных, но что важнее - выносливых и терпеливых, уж коли кому-то из них суждено отправиться в Путь, дальний и опасный. Воин пусть готов будет пожертвовать жизнью ради победы над заклятым врагом. Говорят, что живой заяц лучше дохлого медведя. По мне же, лучше умереть, чем выслушивать попреки в трусости и малодушии. Не должно благородному поступаться со своей честью.
Воистину велик воин, хранящий верность завету предков, самоотверженно, не ради славы возносящей и подношений благодарственных, бьется со злом, безропотно сносит лишения и упорно преодолевает трудности. Его величие в том, что он тверд в исполнении долга.
Уповаю на разум и волю наследников наших, да помнят они и чтут Завет. Долг наш перед людьми - служить и защищать. Сила дана великану для благих дел. Ради мира и спокойствия на земле, во имя памяти погибших, призываю Хранителей Ключа объединиться и пройти Путь. Все части Ключа должны соединиться в одно целое“.
- Горик! Горик! - откуда-то издалека донесся голос. - Сейчас у нас нет времени читать. Уходить нам надо отсюда. Не равен час, Злыда вернется. Или злыденышей пришлет…
Горислав аккуратно свернул рукопись и убрал ее обратно в кожух, который спрятал в дорожную сумку. Туда же он убрал мешочек, набитый золотыми кругляшами. Меч он вогнал в ножны и закрепил на спине так, как носила Неждана.
- А это что? - Он взял заплесневевший горшочек, очень похожий на тот, в котором дома хранился мед, и, расчистив горловину от липкой паутины, заглянул внутрь. На дне лежали какие-то ссохшиеся комочки и клочки белой шерсти.
- Это же твой конь, Горик! - пояснил Горбуль.
- Издеваешься? - Горислав покосился на вестника. Он знал, что конь - одна из трех заветных вещей… - И как на таком коне скакать прикажешь, верхом на него садиться или на голову одевать?
- Сказок, что ль не читал? Ты его потри. Может, конь и вылезет.
Горислав поскреб зеленовато-серую плесень, облепившую горшок, и обнаружил часть надписи, расположенной вкруговую, конечно, на языке полубогов. Очистив горшок, он прочитал:
- Во имя Добра и Света, о помощи взываю к ветру. Ветер-ветрило, породивший все ветры на свете, в поднебесных высях гуляющих, на море волну подымающих, деревья к земле пригибающих, в пустыне с песками играющих… Услышь меня, пастух невидимый, в безбрежной синеве в стада сгоняющий облака-белобочки пушистые, сторожишь ты тучку-странницу серебристую и дожденосную. Пусть воину отдаст с волшебной влагой буйногривого коня быстроногого. Ты услышь меня, Земля-матушка, для всего живого питательница, всезнающая и молчащая, вседающая и взамен ничего не просящая, наполни силой земной коня-облако, чтоб могучим был и выносливым… Ветер и земля, дайте мне коня.
Горислав смотрел на горшок во все глаза, однако ничего не произошло. Тогда, поставив горшочек на пол, он начал повторять заклинание.
