Тем временем началась гроза. Небо над городом застили черные тучи, и на землю обрушились потоки воды. Огнишек заранее предупредил своих людей, что если не появится до полуночи и не даст о себе знать, пускай один из стражей придет тайком с черного хода и доложит об обстановке в городе. Связной должен возвестить о себе условным стуком. Подобные меры предосторожности были вполне оправданы. Так же начальник стражи счел излишним привлекать дополнительные силы. Он был уверен, что в одиночку справится с любым, хоть с самим Исчадьем Мрака.
Время шло. Ливень не прекращался, разве что его напор стал немного слабее, нежели в первые часы. Разразившаяся гроза не принесла Огнишку облегчения, как бывало обычно. Наоборот, необъяснимое беспокойство, появившееся еще утром, усилилось. Казалось, что капли дождя, бьющие по стеклу, настойчиво повторяют: “Быть беде, быть беде…“
Вель услышал, как в задней части дома с тихим скрипом отворилась дверь. Без условного стука, которым непременно предупредил бы о себе гонец от Перегуда. От сквозняка застоявшийся воздух, насыщенный ароматами трав и лекарств, пришел в движение. Повяло прохладой, свежестью, запахом грозы.
Ничем не выдав себя, Огнишек поднялся. Кем бы ни был пришелец, не убоявшийся грозы, и в какую бы часть дома не направлялся - ему не миновать ниши, в которой затаился вель.
Незнакомец держался в узких коридорах уверенно - или бывал здесь неоднократно, или видел в темноте, как сова. Осторожные шажки, тяжелое дыхание, шелест мокрой одежды приближались.
По совокупности звуков вель определил, что пришелец низкого роста и малого веса. Значит, одолеть его будет совсем несложно. Вместе с тем его вдруг охватило странное чувство, непонятное отвращение, кое возникает, например, когда наступает пора чистить выгребную яму - работа, надо сказать, неприятная и неотвратимая в силу неизбежности, еще не видишь, а уже тошно становится от одной думы. Но с чего бы чувству омерзения возникнуть теперь? Может, гость распространял какой-то особенный, едва уловимый запах, различить который среди других, способен лишь тонкий, звериный нюх?
Одно Огнишек знал твердо - явился враг.
Гость неведомым образом обнаружил присутствие веля. Не дойдя совсем чуток до стенной ниши, он взвизгнул и, швырнув какой-то сверток, бросился к выходу. Двумя огромными прыжками вель его настиг. Мокрое, худющее создание пыталось сопротивляться, кусалось и царапалось, но недолго. Огнишек скрутил его и крепко связал руки веревкой, приготовленной заранее. После чего сгреб в охапку и бросил в подсобку, где, на всякий случай, оставил зажженный фонарь. Сорвав с колпака светильника плотную ткань, он зажмурился от яркости. Пленник не шевелился, должно быть, потерял сознание от удара об пол. Вель сходил в коридор за брошенным мешком. Вернувшись же, обнаружил своего пленника, заползающим как червяк под каменную плиту стола.
- Какой шустрый! - Он выволок его в круг света. - Кто таков? - Грозно рявкнул он и, схватив за волосы, заглянул в лицо ночного гостя.
Тот оказался совсем юным. По виду - годов двенадцать. Внешностью он обладал обыкновенной, только морщился от близости благородного, отчего становился похожим на маленького старика. Было слышно, как он скрежещет зубами от злости.
Но еще Огнишек обнаружил, когда тянул мальчишку за волосы, нечто странное. Нащупал он ладонью костяной нарост на темечке, где у обычного человека гладко. Одернул руку, обтер брезгливо о штанину…
Как молнией пронзило его сознание. Припомнил он бывальщины о злыдином отродье, что слышал в пору своей далекой юности, когда еще были живы последние великаны, наследники учеников сотоварищей Велигрива. Говорили они, что у злыденышей, родных детей Злыды, на темечке имеется гребень костяной. До последнего времени Огнишек не представлял, как выглядит “гребень“, - рассказчики описывали его по-разному, - а теперь, вот, пощупать довелось, узнать наяву. И еще сказывали мудрые старцы, что великан не может обонять Злыду, если только выявить с помощью колдовства, но его отродье всегда распознает сразу по запаху, потому что злыденыши - говнюки, все как один. Думал тогда Огнишек, что насмешничают старики, ради потехи глупости всякие сочиняют. Правдой все оказалось…
Со смутной догадкой Огнишек срезал узел на грязном мешке злыденыша и вытряхнул содержимое. Со стуком на пол упала человеческая голова, с лицом распухшим, вся - в пятнах буро-синих, видом своим в оторопь вгонявшая. Только Огнишек зарычал от ярости, потому что опознал голову сразу, по отличительным приметам.
Голова эта, обритая наголо, на которой из растительности были лишь длинный седой чуб на макушке, да усы обвислые, некогда прочно сидела на плечах судьи Милорадка Чубатого из городка Подольска-Заозерного, что в двенадцати днях пути от Небесных Врат. Знаком был Огнишек с тем судьей, сиживал за одним столом, пил из одной братины. Не так уж стар был благородный Милорадок, мог бы еще жить да жить, да людям служить. Так нет же! Вот какая смерть его подстерегла.
Вель пнул мальчишку в бок.
- Ах ты, выродок! Семя крапивное… Что ж ты натворил…
