- О! Соболезную, - понимающе закивал мнимый лекарь и протянул ему склянку с противоядием. - Вот возьми, твое благородие.
Кривился Темнозрачный одной стороной лица. Отрадно ему было осознавать, что вель собственноручно станет опаивать своих внуков приворотным зельем.
- Если снадобье поможет, твои старания будут вознаграждены, - пообещал судья, пряча бутылек за пазуху.
- Нужны бочки с водой, твое благородие, чтобы развести в них средство…
- Эй, люди, - позвал вель стражей. - Доставьте сюда бочки с водой. Живо! Потом пусть эти бочки развезут по всему городу и поставят на площадях, чтобы все страждущие могли получить исцеление.
К полуночи в городе, жители которого не спали уже третью ночь подряд, на всех больших площадях стояли водовозные телеги. Возле них выстроились очереди из мрачных и молчаливых людей. Вооруженные стражи с факелами следили за тем, чтобы никто не лез вперед остальных. Они отгоняли в хвост длинной очереди отчаявшихся, которые с мольбами кидались к раздатчику. Стражи не слушали сбивчивых объяснений, ведь у всех была одна и та же беда. Никто не вступался за страдальца, не выказывал ни жалости, ни сочувствия, ведь каждый хлебнул своего горя через край. Люди только замыкались в себе еще больше, чтобы еще и чужим проникаться. Все приходили со своей посудой, но какую бы емкость не приносил человек - получал одну меру целебного снадобья.
- А не мало ли? Хватит ли этого для совсем худого? - спрашивал он у черпальщика.
- Средство сильное, - заверял тот. - Разве что мертвого из могилы не поднимет.
И шел домой горожанин, обнадеженный и приободрившийся, шел медленно, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, и дома убеждался в том, что не обманули его. После нескольких глотков оживал тяжело больной родич, поднимался с постели. Возвращалась ясность ума к метавшемуся в беспамятстве. Прямо на глазах зарубцовывались язвы на теле у человека, сплошь покрытого нарывами. И плакали люди от счастья, оттого, что заново обрели ближнего.
Только мертвые уже не могли вернуться…
Новость о чудодейственном, исцеляющем средстве долетела до Лады, когда она, омыв и запеленав тело Преславны, несла всенощное бдение.
“Объявился-таки черный колдун, - подумала девушка. - Ведь только он, мог спасти людей от порчи, которую сам навел. Надо предупредить судью, а то не ведает он, чью помощь принял“.
Что делать? Словно испрашивая совет, Лада посмотрела на старую ведунью. Лицо у Преславны было спокойное, умиротворенное, все сердитые морщинки на нем разгладились. Старую женщину уже не заботили дела мирские суетные, не могла она дать наставления. Трудно было Ладе в первый раз в жизни принять ответственное решение. Боязно ей было - ох, как боязно. Ведь после смерти наставницы она стала единственной, кто ведал о причинах мора. Если не считать того, кто наслал порчу!
Держать страшную тайну в себе, было просто невыносимо!
Девушка решительно поднялась. Надо срочно идти к судьям! И все им рассказать. Как знать, может колдун уже начал строить новые козни. Надо остановить его немедленно, иначе потом будет поздно. Достав из глубины шкафа мешочек с солью, заговоренной против черных колдунов, хранившийся в лавке на всякий случай, она вышла из дома.
Хотя на дворе стояла глубокая ночь, город не спал. Сквозь закрытые ставни пробивался свет - в каких-то домах оплакивали умерших, в других сидели над больными, в третьих уже праздновали исцеление. С площадей шли люди с котелками, кувшинами и бутылками, в которых плескалась надежда на спасение. По этим же улицам со скрипом катились телеги с мертвецами.
Лада прибежала во дворец, но оказалось, что все судьи разошлись по домам. Верховный же судья ушел не один, а вместе с лекарем, тем самым, что приготовил целебное средство и спас город от чумы.
“А вдруг этот лекарь, появившийся невесть откуда, замыслил убить нашего судью-правителя?“ - мелькнула в голове девушки страшная догадка. И бросилась Лада спасать Борислава Силыча, благо тот жил неподалеку, на спуске. Добежав до поворота, с болью в боку она остановилась, чтобы отдышаться. Увидела она, как открылись двери в судейском доме, что стоял на повороте улицы, и Борислав Силыч вышел на крыльцо, проводить гостя. Девушка во все глаза всматривалась в лекаря, который по сравнению с высоким и широкоплечим велем казался маленьким и худым, и подергивался странно.
“Неужели этот хилый человечишка и есть виновник нашего горя?“ - подумала она.
Поклонившись хозяину, гость накинул на голову капюшон и направился по улице вверх, в сторону площади Лестницы. С виду он казался самым обычным человеком, но по приближении стало видно, что его глаза как угольки красненьким вспыхивают.
