Дети вдруг рванули к лотку с дешевыми сувенирами, пристроившемуся в хлебном месте – по дороге на пляж. Девочка покупала для мамы набор косметики с лавандой. Больше она ничего не смогла бы купить, даже на мороженое не хватило бы. Потратила все карманные деньги. Но радовалась и спрашивала у вожатой:
– Маме понравится, как вы думаете?
Вожатая отвечала:
– Да, конечно, обязательно.
Я знала, что мама засунет этот набор в нижний ящик под раковину и благополучно о нем забудет. Или передарит. Хорошо, если бабушке. Та, конечно, будет восхищаться подарком и нюхать мыло, пахнущее уже не лавандой, а вообще ничем. Просто детское мыло, которое уложили в коробку, проложили давно засохшей веткой лаванды, добавили просроченный пять лет назад гель для душа, крем от всего и сразу, на самом деле самый дешевый, с глицерином.
Тутовник, шелковица. Размазанные по асфальту чернильные пятна, над которыми кружат навозные мухи. Отвратительный запах гнили. У бабушки в селе тутовник не падал на асфальт. И мухи над ягодами не роились. Мы забирались на дерево и ели ягоды. Запах был другой. Кто-то скажет, что тутовник не пахнет. Просто запах невозможно описать. Тутовник пахнет листьями, деревом, солнцем. Если набрать в ладонь несколько ягод и понюхать, можно уловить аромат. Мне казалось, что ягоды на самом деле волшебные – каждый чувствует то, что кажется ему самым вкусным, самым приятным и притягательным. Для меня тутовник пах пирогами, вишней, кизилом и совсем слегка дорожной пылью. Моя подружка Фатимка утверждала, что тутовник пахнет розами, свежим хлебом и ромашкой. А белый тутовник, как мне казалось, пропитан запахом чистого постельного белья, которое сушилось во дворе на солнцепеке.
Я не удержалась и сорвала одну ягоду. Не тот вкус совсем. Точнее, вообще нет вкуса. Что-то пресное и противное, будто жуешь картон. Настоящий тутовник должен быть как шелк на языке – нежный. И вкус – едва-едва ощутимый. Не яркий, не приторный. Лишь слегка сладкий. Это я изменилась так, что больше не чувствую запахов и вкусов? Или тут место такое, что даже тутовое дерево стало никому не нужным? Только мухам. Ягоды падают, оставляя черные пятна. Их, как и рытвины на дороге, не высушивает солнце. Рядом – раздавленные улитки, которые развелись в диком количестве. Они бросаются через дорогу на верную гибель – под ноги отдыхающих, идущих на пляж. Хруст под ногами никого не смущает. Дети прыгают на улиток специально, стараясь уничтожить «домик» в один «прыг».
На пляж лучше идти рано утром, часов в шесть, в шесть тридцать. Тогда стоит тишина. Море чистое, даже прозрачное. Бодрящее, если не сказать ледяное. Вечером – мутная теплая жижа, а с утра – раздолье для моржей. Средней, комфортной, температуры для плавания не бывает никогда. Невозможно, как в Средиземноморье, зайти и плавать час, полтора, пока хватает сил. Черное море не ласкает волнами, не дает полежать «звездочкой» на поверхности. Даже в море требуется что-то преодолевать. Ледяные течения под ногами. Медуз, которых нужно отгребать, чтобы доплыть до чистой полосы. Водоросли, которые не дают пройти глубже, обматывая ноги. Если пляж галечный, сначала придется сделать усилие – дойти до воды. Если галька, смешанная с песком, – постараться не наступить на ракушку, острый край вопьется в ногу до крови. Уже в воде – непременно долбанешься ногой об камень. Без этого никак. Это как обряд посвящения. Удариться до раны, которая будет долго заживать. Здесь даже царапины не затягиваются – саднят, вдруг начинают кровоточить.
Комары – изверги-мутанты. Вечером вдоль моря лучше не гулять. Или идти в длинных штанах и рубашке с рукавами. Дети появляются на пляже с красными шишками по всему телу от комариных укусов. Я вставила два фумитокса с разными видами пластин, не зная, какая подействует на комаров. Но ночь закрывала окно и включала кондиционер.
– Кондиционер – это же так вредно, – заметила одна из женщин-отдыхающих. Ее двухлетний сын раздирал саднящую от укуса ногу. – Иди ко мне, – позвала женщина. Она обильно послюнявила палец и потерла место укуса. Да, и это никуда не делось. Мать берет упавшую соску, сует в рот и после этого затыкает ею рот ребенка. Помазать слюной место укуса. Хоть подорожник не прикладывают, и то ладно. Его просто нет. Не растет вдоль дороги.
В местном магазинчике – батарея из всех видов спреев от комаров.
– Не бери, выброшенные деньги, – говорит продавщица Жанна, увидев, как я смотрю на спрей, которым нужно брызгать на одежду. – Комарье у нас принюхавшееся. Им это – что мне шампусика выдуть. Газики шибают, голова болит, а толку никакого.
