Комната утешения полностью

– Вот противная. Папа и Мама всегда сидели рядышком и болтали.

Аля, – говорю, – прекрати. Пожалуйста.

– Ладно, прости.

Мы делаем по метафорическому шагу навстречу друг дружке: Аля берет двумя руками кружку и отхлебывает имбирное варево, я сажусь на угол кровати. Интересно, что для этого метафорического шага мне нужно сделать шаг реальный. Аля снова начинает говорить, но тон у нее теперь другой: чуткий, ласковый и немного неуклюжий, как плюшево-теплая лапа котенка, которая касается моей руки чуть выше сгиба локтя.

– Ну правда, раньше во всяких болячках было что-то уютное. Мама читала вслух, Папа рассказывал истории. Болеть, конечно, все равно было мерзко, но это как-то компенсировалось людьми и словами. Не спорь, я знаю, ты тоже тащилась по этому.

Я улыбаюсь и киваю. Еще у нас был кот, нежный и наглый. Любил обниматься, а в моменты болезни – особенно.

– Сказки, конечно, были просто отпадные, – продолжает Аля, – из настоящих, первородных. Слова будто терлись друг о друга, электризовывались в воздухе. Пару раз мне даже мерещилось северное сияние.

Да хватит тебе. Это как в Деда Мороза верить. Слова уже давно отвязались от первородных значений, больше такого нельзя увидеть. Ну или можно, но это редчайшая штука.

– Ну нет, я правда видела. Не Аврору, конечно, но такое, бледно-зеленые вертикальные полоски света. – По лицу Али видно, как в голове крутится мельница воспоминаний. – И вообще, почему сказки не могут породить сияние, если во время ссор молнии проскакивают. Помнишь, как Мама с Папой ругались? Прям шторм был. Удивительно, почему они такие добрые были со всеми, кроме друг дружки. Слава сиянию: оно в какой-то момент изменилось, и стало хорошо.

Ага. Не ныряй только туда сильно. Долго выплывать будешь.

– Вот я иногда думаю…

Да?

– …а что, если все эти проблемы с ловлей слов в детстве…

Нет.

– …из-за тех ссор? Когда страшные слова летали вихрями и подходить к ним не хотелось?

Аля, нет.

– Почему? Ты-то откуда знаешь?

От верблюда.

– Чего ты злая такая?

Ну честное слово, мы тысячу раз проговаривали. Проблема с ловлей слов – это твоя дислексия. В детстве такого слова не знали, теперь исследуют-изучают-помогают. Тем более сейчас ты не жалуешься: вон, и болтаешь, и пишешь, и читаешь прекрасно.

– Но никто ведь не знает, почему так получается?

Знают. Строение мозга.

– Но…

Все, закончили разговор.

Мы молчим. Я забираю у Али пустую кружку.

Ладно, попробуй поспать.

Я иду к входной двери, стараясь оставлять после себя как можно меньше звука.

Мята в чае, кстати, с родительской дачи, – говорю я перед тем, как выйти. Успокаиваю себя: если Але хватает сил препираться со мной, значит, ей уже намного лучше.

#

– Пока тебя не было, Д. приходил, – заявляет Аля, запрыгивая ко мне.

Мы поменялись: теперь я сплю, чтобы справиться со спазмами в теле, а Аля, довольная жизнью (относительно) и пышущая здоровьем (очень даже), бодрствует. Замечаю, что она забралась на кровать в джинсах. Зря.

И что Д. говорит?

Д. – это наш друг.

Ну да, чем это слово хуже любого другого.

Важная (может быть) ремарка: с Алей они дружат заметно плотнее.

– Да ничего, переживает. Спрашивает, как самочувствие, и все такое. – Аля начинает хихикать. – Принес апельсины, яблоки, бананы, имбирь и укроп. Говорит, витамины нужны.

Господи, какой чудесный. А почему укроп?

– Я решила не спрашивать, чтобы его не смущать.

И правильно. Будем считать, набор проявления любви непременно требует укропа.

– Еще принес леденцы от горла со вкусом васаби. Прикинь?

Гадость какая.

– На самом деле там куча всего, как будто Бабушка посылку собирала.

Ты хотя бы чаю ему налила?

– Угу, он прямо расцвел. – Смотрит мимо меня и улыбается: должно быть, теплеет от слов Д. изнутри. Тут уголки ее губ теряют форму, как подтаявшее мороженое, и сползают вниз.

Что такое?

На лице Али – неестественное выражение, словно зафиксированное спреем для волос.

– Ну, ушел он, правда, расстроенный.

Что случилось?

Аля молчит.

Ты ему что-то сказала?

Ногтем обводит цветочный узор на одеяле. Я сажусь так, чтобы наши лица стали близко-близко.

Аля

что

ты

ему

сказала?

Аля молчит.

Значит, там в самом деле что-то ужасное.

Я не понимаю.

Я говорю шепотом: