Да просто интересно. Нет, нет у меня никаких денег, конечно же. Откуда бы?
Ого! Неожиданно. Ты фанатка тюльпанов и Ван Гога, что ли?
Не, архитектура там красивая, не поспоришь, конечно.
Блин, я теперь тоже хочу. Ты читала «Зима, когда я вырос» Питера ван Гестела? Мне кажется, тебе понравится. Холод, одиночество, попытки подружиться с собой и окружающими – хоть с кем-нибудь. И все это как единое целое. Ты не смотри, что там маркировка, будто книжка детская. Правда, классная история. Только ее медленно надо читать, мне кажется, выборочно, абзацы подчеркивать. И иллюстрации рассматривать. Расскажи потом, как у тебя текст пойдет.
Ну хорошо, это поняла, а еще куда?
Да ладно?! Почему?
Объясни, что ты имеешь в виду под «просто нравится на уровне идеи». Чтоб всем рассказывать, что ты там была? А-а.
Приезжаешь, показываешь фотографии и такая: ну как вам тот факт, что там какие-то абсолютно безумные архитектурные сооружения, какая-то абсолютно чудесная природа может соседствовать с канализацией на улице. Ну, короче, какой-то образ антисанитарии и прекрасного, в общем, контрастности такой, кучи запахов, да? Прикольно.
Если моя юношеская романтичная мечта облететь весь мир как-нибудь исполнится, я туда тебя позову. Будем есть уличную еду, где специй больше, чем всего остального, и молиться, чтобы оно переварилось хоть как-нибудь.
Ну, а после – все плюс-минус как бы равнозначно, да?
Если бы тебе пришлось есть одно блюдо до конца жизни, что бы это было?
В смысле? Как это – не умеешь? Есть вопрос, есть ответ.
Не-ет, я скажу, если ты скажешь.
Да нельзя говорить «не знаю», подумай
Так, хорошо, индейка. Почему не курица?
Ладно, ладно, молчу, молчу.
Мне больше в карри и сливках нравится, но томатный тоже пойдет.
Ого. Ты когда готовить начала?
Я? Наверное, кабачковые оладьи какие-нибудь.
Это сарказм?
А что тебе не нравится?
Ну ладно, можно вместо кабачков – картошку. Тогда драники. Пойдет?
Ну слава всему святому.
На самом деле с моей стороны это, конечно, читерство. Там эти оладьи можно на любой муке сделать, в духовке или пожарить, на мелкой терке или на крупной. Кстати, ты замечала, что мелкая терка – для жизни в маленьких городах, а крупная – для жизни в крупных?
Расскажи, с кем ты сейчас общаешься. У тебя из группы получается с кем-нибудь связь держать?
А, ого. Вот это она мощная. А еще?
Насчет него не удивлена, кстати. Ну да, что еще можно было ожидать от человека, который ни разу трезвым на пару не пришел.
Ну хорошо, ну один раз был. Паттерн-то и без этого ясен.
Я? Да нет, разве только сердечки кому-то в соцсетях ставлю. Это мой максимум.
А зачем? Было бы что показывать, у меня жизнь такая скучная. Сижу целыми днями, в окно пялюсь. Никогда не поверю, что кому-то это интересно.
С чего ты взяла?
Нет, вообще ни капельки. В отчаянии я была пару месяцев назад. Сейчас я, может быть, в полной жопе – работы нормальной нет, в мыслях дурацких варюсь и тону, способность планировать просто выключилась, – но, слава всем богам, не в отчаянии.
(Возможно, Аля говорила с кем-то еще, но мне надоело слушать.)
(Количество слов в минуту: неизвестно)
После очередного телефонного звонка в речи Али вдруг начинают скользить странные слова, которые она сама бы никогда не выбрала. Например, она использует ДРЫХОБОРИТЬСЯ в значении ОТДЫХАТЬ или выводит целые фразы вроде man behöver ju verkligen ha fingertoppskänsla för individen[7], явно цитируя кого-то, мне неизвестного. Кажется, я вижу намечающиеся лакуны, которые рискуют стать дырами в воздухе. Это, конечно, всего лишь мысль, но она зудит во мне, не дает спать, есть и наблюдать в тихой покладистой отстраненности.
Я смотрю, как Аля разливает кофе по кружкам, как, подогнув ногу, садится завтракать вафлей, как вафля заканчивается, как Аля собирает крошки указательным пальцем – одну за одной. Стряхнет в тарелку или доест? Загадка без ответа. Как ни пытаюсь лучше и точнее описать происходящее, слова перестают меня слушаться, отскакивают каплями от прозрачного купола событий, идут тяжело и криво – прописные буквы на нелинованной бумаге детским почерком. Может, оно и к лучшему: мир состоит не из описаний, а из историй, – если слова кончаются, пора действовать.
Дни еле передвигают ноги, мешаются, плывут по небу – не то пух, не то снежинки. Находиться внутри этих минуточасов вязко и тошно, но стоит только им пройти, остается ноющее щемящее чувство. Остаюсь я.
В один из таких дней Аля вдруг говорит:
– Давай сделаем морковь с сахаром? Натрем морковь на мелкой терке. Как Деда делал. Сегодня годовщина, кстати.
Я долго смотрю Але в глаза.
Аля не отвечает, поэтому я – короткими, но нерезкими движениями – навешиваю еще несколько слов между нами:
– Ты не можешь запретить мне помнить.