И҆ речѐ бг҃ъ: да бγ́детъ тве́рдь посредѣ̀ воды̀, и҆ да бγ́детъ разлγча́ющи посредѣ̀ воды̀ и҆ воды̀. И҆ речѐ бг҃ъ: да собере́тсѧ вода̀, ꙗ҆́же под̾ небесе́мъ, въ собра́нїе є҆ди́но, и҆ да ꙗ҆ви́тсѧ сγ́ша. И҆ бы́сть та́кѡ. И҆ ви́дѣ бг҃ъ, ꙗ҆́кѡ добро̀.
И҆ речѐ бг҃ъ: да прорасти́тъ землѧ̀ бы́лїе травно́е, сѣ́ющее сѣ́мѧ по ро́дγ и҆ по подо́бїю, и҆ дре́во плодови́тое творѧ́щее пло́дъ, є҆мγ́же сѣ́мѧ є҆гѡ̀ въ не́мъ, по ро́дγ на землѝ.
И҆ бы́сть та́кѡ[8].
Бог говорил еще, но я перестала слушать.
Мы с богом делили одно лицо. Неуклюже.
азъ
Перед тем как рухнуть, мир меня не предупредил: не потрескался, не зашелся кашлем, не разогнался до опасной скорости; мира больше не существовало, и я растерялась, сказала старому миру: мне очень жаль, прости.
Сперва нужно было отделить плохие вести от хороших, это оказалось просто: все они были плохими. Затем я хотела собрать слова, которые разлетелись осколками. Тогда я еще не знала, что их больше нет, что их придется заменить другими.
Я легла на кровать и принялась ждать, когда что-то изменится. Ничего не происходило. Я решила, что буду вставать с кровати и называть это время «свет-день», что буду ложиться обратно и называть это время «ночь-тень». Я сказала об этом хаосу. Хаос заметил меня и растерялся.
вѣди
Хаос смущенно смотрел на меня; хаос был квадратный, как голубая оконная рама с мутными расплывчатыми откосами и отливами. Я смотрела на хаос и думала, что очень соскучилась по небу. Я шепотом спросила у хаоса (на всякий случай):
– Где у тебя верх и низ?
Хаос оторопел.
Какой глупый вопрос.
Я закрыла глаза.
Я вспомнила, как когда-то от меня улетали птицы, и решила назвать небом пространство, которое им раньше принадлежало. Я провела языком по небу, оно было твердым. Я попросила старый мир мне сниться. Он сделал вид, что меня не услышал.
Я была недовольна собой в тот день, зато у нас с хаосом появилось крошечное небо-твердь воды посреди.
глаголи
По правде говоря, я поздно заметила, сколько вокруг меня воды. Слезы, которые все это время скатывались по моему телу, устали сочиться и просаливаться. Мне захотелось снова иметь землю под ногами, и я решила перепридумать ее: зажмурилась, оттолкнулась и прыгнула подальше, чтобы оказаться на твердом и сухом. Потом еще раз и еще.
Я оглянулась и не поверила, что живое существо может произвести столько жидкости. Нужно было собрать всю воду в тазы: те, что получались посолонее, я звала морями, а другие – реками. Когда работа была закончена, я испугалась и снова заплакала: мне так страшно было остаться совсем одной. Чтобы унять страх, я принялась петь слова, какие еще не успела забыть.
Слова были о цветущем лесе,
о том, что, если была ночь, будет и день,
о том, что в каждой радуге кроется рассвет.
Я, конечно, была недовольна собой.
добро
В прошлой жизни мы громко смеялись над астрологами и тихо писали записки луне, когда та была новой или полной. В самые черные ночи звезды светили яснее всего. В этой жизни мне очень не хватало того, кому я могла бы писать.
Думая об этом, я выдыхала горячий воздух через рот. Мое дыхание светило на тверди небесной; твердь небесная рождала нагое прекрасное тело, излучающее свет. Я забирала дыхание обратно, и тело остывало. Я нежно подталкивала затихшие небесные тела руками, как полые воздушные шары, и они улетали от меня.
Я пообещала написать письмо каждому из них.
Старый мир попросил разрешения сниться мне. Я сделала вид, что его не услышала.
єсть
Все, кого я когда-либо знала, разделились на рыб и птиц. Что мне было делать, если я не умела ни плавать, ни летать? К тому же я больше не хотела делиться на своих и чужих: когда чужие заканчиваются, ищешь их среди бывших своих; лебеди дерутся между собой не хуже стервятников. Я вертела лопатообразным черепом из стороны в сторону медленно и неуклюже, как настоящий листрозавр.
Я есмь.
Если мне понадобятся крылья или чешуя, придется их отрастить. А что дальше – зависит от устремлений: кто-то хочет в небо лететь, кто-то – в море плыть. И каждый по-своему прав.
С того дня мне снится новый мир.
ꙃело
У меня был человек.
Человек видел, как мир рухнул, и знал, что падение было ужасным. Человек хотел мне помочь, но не знал как: я не давалась. Человек молчаливо согласился наблюдать за рождением нового мира со стороны. Когда я смогла разговаривать, человек сказал: «Я так больше не могу. Пожалуйста, не заставляй меня проходить через это еще раз».
Теперь мы с человеком есть друг у друга.