О нет! Конечно же, я совершенно случайно наткнулась на того, кто возвращает меня самой себе, возвращает домой – от этого акцента вся Андалусия проступает на розовых кирпичах Тулузы[38]. Испанцы повсюду. Вот тебе и начало освобождения! Вот она, Испания – настигает меня в самом чувственном своем проявлении. И я не пытаюсь остановить ее. О нет, не пытаюсь. Сама жизнь только что ворвалась в мою жизнь. Впервые. Вся моя плоть кричит о желании и восхищении. Я очень волнуюсь, и это, должно быть, бросается в глаза. Я заставляю себя успокоиться. Изображаю отстраненность и пытаюсь вспомнить о том, что делает меня настоящей француженкой. Я должна быть сдержанной, немного чопорной, немного недовольной, иначе не буду соответствовать образу, который хочу создать. Импульсивность и прямоту – в шкаф, запереть на ключ! Ну, с этим я справлюсь – пять лет обучения у святош из Сен-Жюста, теперь мне нет равных. Соберись, Рита, возможно, это судьба.
Я готова. Поднять глаза на него для меня труднее, чем взобраться на пик Муласен[40], но я не сдаюсь. Я посмотрю ему прямо в глаза и поймаю его душу, а если она окажется слишком маленькой, слишком молодой, слишком поверхностной, отпущу ее.
– Ты знаешь Тулузу? Хочешь посмотреть город с лучшим гидом? – предлагает Рафаэль.
– Почему бы и нет! Я ничего здесь не знаю. Я из Нарбонны, только что приехала.
Рафаэль идет быстро. Ласково улыбнувшись, он берет меня за руку, чтобы я не отставала, – я даже не успела дать согласие. Мне это тоже нравится. Он относится ко мне с уважением, но решения принимает сам. Настоящий мужчина, вот кто он такой. Настоящий. Мне кажется, что я теряю сознание каждый раз, когда думаю о том, что его кожа касается моей. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, но ничего не помогает. Безумный ветер захватил город. Или, может быть, стихии разбушевались от того, что моя рука оказалась в его руке.
Горячий южный ветер заставляет нас пригибаться, идти медленнее. Пытается разъединить наши сплетенные руки, но они обе ему сопротивляются. Еще один нежный взгляд: Рафаэль спрашивает моего согласия, но не дожидается ответа. Его пальцы отпускают мои – и меня как будто лишают части тела, хотя мы идем рядом всего двадцать минут. Но его мощная рука проявляет инициативу, тянется, обнимает меня. Обхватывает мое плечо, и наши тела образуют щит, мы даем отпор Эолу. Я чувствую себя живой. Невероятно живой. В объятиях незнакомца, одна в городе, которого не знаю, – но я не боюсь. Чем бы ни закончилась эта встреча, ей было суждено случиться, я уверена. Все так естественно, все предначертано судьбой.
Я открываю для себя город таким, каким его впервые увидел Рафаэль и каким он стал для него за последние два года. Рафаэль тоже беженец. Я притворяюсь, что ничего не знаю о войне, которая опустошила его мир, наш мир. Слушаю внимательно, скрываю эмоции, изображаю удивление. Я почти уверена, что он сразу видит мою ложь всякий раз, когда я вру, и ему это кажется забавным. Нет, не может быть, мое французское произношение идеально, и, чтобы не выдать себя, я, как Мадрина, экономлю слова. Берегу козыри, так она говорит. В конце Рафаэль приводит меня туда, где он живет. Он снимает комнату в коммуне художников. Это нечто невероятное. На первом этаже живут немцы. Художник, режиссер и два писателя трудятся над своими проектами с олимпийским спокойствием. На втором этаже отовсюду доносятся крики на итальянском. Две скульпторши, резчик по дереву, драматург, танцовщица, специалист по комедии дель арте и певец яростно спорят. На третьем этаже без умолку переругиваются раскрасневшиеся испанцы.
Внезапно у меня от грусти сжимается горло. Я думаю о нашем доме. Это место похоже на него. Меня от него тошнило, а теперь я мечтаю там оказаться. Я тоже хочу показать Рафаэлю мой маленький мир, гордиться им, как он гордится своим. Но уже слишком поздно. Это сообщество – всего лишь иллюзия. Снаружи все по-прежнему, и на чужаков все смотрят враждебно. Тут, у Рафаэля, все относятся друг к другу с уважением, но все это ненастоящее. Законы внутри этих стен – не те, что на улице, это не универсальные законы, это не свобода. Свобода – это быть собой и внутри, и снаружи.
Мы с Рафаэлем разговариваем всю ночь. Нас прерывают два его голубя, вернувшиеся домой.
– Хари, Мата, познакомьтесь с той, кто зажгла сегодня свет во тьме моего неба! Ее зовут Жозефина. Жозефина, это Мата и Хари.
