А что, если бы он повторил эксперимент? Что если бы он сделал следующий шаг и шутливо толкнул Уина локтем, как это делали Тоби и Ян? Что, если бы он потрепал Диану по волосам? Жаль, что он не знал их дни рождения. Было бы неплохо их чем-то угостить. Для начала он бы мог налить им приличного спиртного. Бедолаги привыкли пить всякую дрянь. Нет, это было бы слишком большим потрясением для них.
«Должен признаться, мне интересно наблюдать за вознёй этих созданий, – продолжал он. – Они по-своему забавны и занимают мало места. У меня бесплатный цирк под крышей. А смех помогает от мигрени не хуже опиума».
В эту минуту за дверью послышался шорох, и в круглом окне показался шлем полицейского.
Это был офицер Криппен, занявший пост покойного МакЛейна. Новый констебль был крупнее, моложе и энергичнее, чем его предшественник-шотландец. Он обожал свою работу и восхищался королевой. За эти качества Криппена и перевели на освободившуюся должность.
Криппен в какой-то мере сожалел о смерти МакЛейна, под руководством которого он как-никак прослужил три года, но радость от повышения затмевала грусть. Золотой дождь пролился в самый подходящий момент. Жена Криппена ждала четвёртого ребёнка, и гордому отцу хотелось поскорее вывезти семью из трущоб. Он знал, что если зарекомендует себя, то его переведут в Вестминстер, а это мечта каждого пилера. Кто по доброй воле останется в Бермондси, где зарплата смешная, a взяток не дождёшься? Бедняга МакЛейн погиб, так и не повидав столицу во всей красе, всё из-за своего шотландского акцента и неприкрытой неприязни к королеве. Да, он неплохо разбивал уличные драки. Этого у него не отнимешь. Вот шериф и держал его в Бермондси. Вестминстер слишком прекрасен для шотландских пьяниц. Он принадлежит настоящим лондонцам, как Криппен.
Появление полицейских не столько встревожило, сколько раздосадовало Тома. Несомненно, они ошиблись адресом.
– Извините, господа, но у нас рабочий день ещё не начался, – сказал он, слегка приоткрыв дверь. – Приходите через час.
Криппен усмехнулся, но его лицо тут же приняло более суровое выражение.
– Ишь, какой шутник. А что, покойный МакЛейн напивался в рабочее время?
Опустив глаза, Том впустил полицию. Новый констебль царственно перешагнул через порог.
– Мне нравится оленья голова у входа, – отметил он и повернулся к своим спутникам. – Что скажете, господа?
Пилеры замычали, соглашаясь.
Том завернул руки в полотенце, чтобы скрыть их дрожь.
– Сэр, – заговорил он, не поднимая глаз, – мне лестно, что вы одобряете мой вкус, но сердце подсказывает мне, что вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать интерьер.
– Не бойтесь, мы не будем вам мешать, – успокоил его Криппен. – Заберём Гранта-младшего и тут же уйдём.
– Не понимаю. Зачем вам понадобился мой напарник?
– Мы пришли его арестовать, – ответил констебль невозмутимо и пригладил усы. – За государственную измену.
Том облокотился на стойку бара.
– Ну и шутки у вас, офицер Криппен. Не спорю, мой напарник курит, пьёт, играет в карты, изрекает непристойности. Однако это не запрещено законом, насколько я знаю. Если бы всех арестовывали за такие погрешности, то весь Саутворк сидел бы в тюрьме. Уинфилд не преступник, а уж тем более не предатель.
Констебль презрительно рассмеялся.
– Меня умиляет ваша доверчивость! Может, ваш напарник что-то скажет в своё оправдание?
Том оглянулся и увидел Уинфилда, застывшего на лестнице. Его рука сжимала перила с такой силой, что вены вздулись.
– Уин, объясни господам, что ты ни в чём не виновен, – сказал Том чуть слышно, – и тебя оставят в покое. Это всего лишь недоразумение.
Криппен скрестил руки на груди и взглянул на Уинфилда.
– Ну что, расскажешь старику-Гранту про своё ремесло? Расскажешь, чем ты занимался на пристани по ночам? В чём дело, язык проглотил? Что же, придётся мне самому просветить старика. Пусть знает, кто виноват в смерти МакЛейна. Добрый доктор, вам наверняка интересно, как револьверы попали на улицу. Полюбуйтесь! Вот он, виновник торжества. Он всё это время жил у вас на чердаке.
Том взлетел по ступенькам и обхватил Уинфилда за плечи.
– Всё это клевета! Мой напарник не преступник. Я его знаю пятнадцать лет. Он честная душа. МакЛейн бы подтвердил мои слова.
– Вот почему МакЛейна и нет в живых, – ответил констебль. – Ему надо было быть духовником, а не полицейским. Он всегда искал в других добро, а на остальное закрывал глаза. И ваш напарник не преминул этим воспользоваться. Я видел, как они вдвоём гуляли по причалу. Я слышал их шутки про Её Величество. Мальчишка хорош, ничего не скажешь. Умеет лить мёд в уши. И вы попались на его крючок. Небось не знали, что творилось у вас под носом. Я бы на вашем месте собрал пожитки и отчалил на первой шхуне из Лондона. Ваши родственные связи с преступником не пойдут вам на пользу. Его повесят, как пить дать. Это не рядовое воровство. У него был военный контракт. В суде с такими не канителятся.
Том шепнул Уинфилду:
– Не бойся, я всё улажу. К вечеру всё встанет на свои места.
