— Это на икшель, — сказал он. — Уничтожьте эту записку. Закройте дверь. Возвращайтесь ровно в пять склянок. Д.Т. ап И. — Это ее инициалы, все верно.
Герцил в изумлении уставился на записку.
— Никогда в жизни я не слышал, чтобы икшель намеренно оставляли доказательства своего присутствия, чтобы их мог найти человек, — сказал он.
— Она, должно быть, в опасности, — сказала Таша.
— Или очень боится, — сказал Герцил. — В любом случае пять склянок будет через тридцать минут. Давайте разделимся: чем меньше нас видят вместе, тем меньше нам придется объяснять. Но прошу вас, поскорее возвращайтесь на это место. Мы не должны снова заставлять ее ждать.
— Верно, — сказал Пазел. — Давайте посмотрим, что творится с этим китобоем.
Они с Нипсом отправились на верхнюю палубу, как пара беговых гончих, а Герцил ушел вперед, оставив Ташу совсем одну. Она выругалась. Казалось, это был идеальный момент, чтобы застать Пазела наедине, оттащить его в какой-нибудь пустой угол и рассказать ему о Фулбриче.
Она вздохнула: если они действительно хотят разделиться, ей придется пройти всю нижнюю палубу до трапа № 5 на корме.
Коридор привел ее обратно в главный отсек, и там, к ее ужасу, первыми, кого она увидела были доктор Чедфеллоу и сам Фулбрич. Они готовились к операции; Чедфеллоу описывал правильное наложение жгутов на отрезанную конечность. Он едва взглянул на Ташу, но Фулбрич одарил ее еще одной дерзкой улыбкой. На этот раз Таша обнаружила, что ее это нервирует. Было ли в лице Фулбрича какое-то дразнящее знание? Или это был просто самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела?
Она стремительно пересекла отсек, едва сознавая, куда несут ее ноги. Мужчины и мальчики, выдумки и насилие, игры с кораблями, сердцами, оружием, мирами.
— Помогите!
Таша в мгновение ока выхватила нож. Голос, казалось, принадлежал молодой женщине. Он доносился из прохода впереди.
— Кто там? — крикнула она, бросаясь вперед.
Двое матросов из соседнего отсека подбежали, размахивая ножницами для разрезания парусов. Но они не слышали ни одного голоса, кроме голоса Таши, и ошеломленно посмотрели на нее, когда она заявила, что слышала, как другая девушка звала на помощь. Таша едва ли могла винить их. Она прекрасно знала, что была единственной женщиной примерно ее возраста на Великом Корабле.
— Это говорящие животные, там впереди, госпожа, — сказал один из мужчин, указывая ножницами. — Вроде как вы слышали одну из птиц мистера Лацло. Эти золотые попугаи болтают как ураган, когда приходит время кормления.
Таша верила, что может отличить женский голос от птичьего, но вместо того, чтобы спорить, она просто поспешила своей дорогой. В коридоре потемнело. У нее, конечно, не было лампы, а жилая палуба была ниже уровня ватерлинии и без окон. В этот ранний час свет-шахты были практически бесполезны; до полудня они давали лишь сумеречное свечение. Но уж трап впереди она должна была заметить. Куда он делся?
Далеко слева от нее раздался знакомый голос. Голос мистера Драффла, флибустьера. Он был чем-то ужасно взволнован, но разделявшие их стены не давали Таше расслышать ни слова. Затем прямо перед ней раздалось тихое коровье мычание.
Она добралась до отсека с живыми животными. Таша уже бывала в этом месте раньше и ненавидела его. Пробираясь ощупью вперед, затаив дыхание от вони, она увидела черные крупы коров в стойлах, блеск висячих замков на ящиках мистера Лацло с экзотическими животными. Она услышала внезапное хлопанье крыльев в клетке, яростное фырканье свиньи из Красной Реки, бьющей клыками по своей деревянной клетке, хныканье и визг бесчисленных маленьких существ. Доски под ногами были липкими. Тридцать футов или около того показались бесконечными.
Когда она шагнула через приподнятый порог в конце отсека, произошло нечто очень шокирующее. Корабль невероятно накренился. Таша инстинктивно потянулась к стене. Конечно, «
— Мистер Драффл? — громко позвала она. Ее голос прозвучал тихо и слабо. Ненормальные движения корабля продолжались.
