Затем девушка закричала снова, на этот раз дальше и тише:
— Не прикасайтесь ко мне! Отойдите!
Таша сразу же перешла на бег. Теперь она была уверена: что бы там ни происходило, этот голос принадлежал девушке ее возраста, и он был пронзительным от ужаса. Кто-то пытался причинить ей вред.
Но теперь Таша заблудилась по-настоящему. Этот коридор не пробудил в ней никаких воспоминаний. Он резко повернул влево там, где она ожидала поворота вправо. Двери, которые она никогда не замечала, были заперты: некоторые — на засов, другие — на замок. Стон сильного ветра достиг ее ушей. Самое странное, что воздух становился холоднее с каждым отсеком, в который она входила. Это было не ночная прохлада, задержавшаяся в глубинах «Чатранда», но пронизывающий холод, словно она шагнула в зимнюю тьму из тепла своего дома.
Крики доносились слева от нее: крупные мужчины подбадривали друг друга. Мгновение спустя Таша заметила их лампы. Их было очень много, широкоплечих мужчин с суровыми лицами, бегущих параллельно Таше по другому коридору.
Она выбежала вперед них, с трудом удерживая равновесие, когда огромные волны швыряли
Толпа мужчин отстала от нее на пятьдесят или шестьдесят футов, когда внезапно девушка метнулась в широко раскрытую дверь — круглолицая, темнокожая девушка ростом с Ташу, одетая в одежду, которая была ей слишком велика, взломанные наручники на запястьях и лодыжках. За ней по пятам бежали двое этих странных мужчин, которые каким-то образом опередили своих спутников. Продолжая звать на помощь, девушка извивалась и металась, ставя ящики и подпорки между собой и мужчинами. Но было очевидно, что она теряет силы: еще минута, и они ее схватят.
Таша бросилась на них, план атаки мгновенно выкристаллизовывался в голове. Пока она пересекала комнату, один из мужчин схватил девушку за темные волосы и откинул ее голову назад. Так что Таша увидела ее лицо, еще подбегая к ним, и выкрикнула ее имя вместо боевого клича:
— Марила!
Первый мужчина резко повернулся к ней лицом, и его собственное вращение усилило силу ее кулака. Даже без такого преимущества Таша могла наносить удары, которым позавидовали бы многие бойцы: она почувствовала, как зубы поддались, и локтем остановила слабый рывок его руки с топором, и больше не думала о нем, когда он падал.
Другой мужчина справился с неожиданностью лучше. Он был широкоплечим и сильным. Каким бы удивленным он ни был, у него хватило присутствия духа прижать кричащую девушку к своей груди, что удержало Ташу от мгновенного удара. Она сделала ложный выпад; он наклонился, чтобы блокировать ее мнимый удар, и ударил топором; они оба пошатнулись от крена корабля. Затем Марила повернула голову и вонзила зубы в мягкую плоть его предплечья. Мужчина взвыл и швырнул девушку вперед. Таша прыгнула на него, извернувшись, чтобы Марила пролетела мимо. Она решила заполучить его топор, все остальное не имело значения. Мужчина отступил для смертельного удара, когда она оказалась близко к нему.
Таша не была мастером боя — для этого надо было учиться десятилетия, а не годы, — но, когда они снова сошлись, она поняла, что ее противник вообще не обучен. Ее левая рука поднялась навстречу топору. Ее глаза не отрывались от него. И его глаза машинально последовали за ее взглядом, так что он так и не увидел ножа, который разрезал рубашку, вспорол живот и оставил рану диной в фут. Таша крутанулась под его все еще поднятой рукой, выкручивая забытый топор из руки. Когда мужчина согнулся пополам, она сбила его с ног древком оружия. Он рухнул, избитый, но все еще в сознании, держась за живот и взывая о помощи.
Теперь Таша подскочила к Мариле, на мгновение выйдя из состояния концентрации — но только на мгновение.
Ибо сейчас было холодно: ее дыхание вырывалось изо рта белыми облачками, которые плавали перед глазами. И разве не иней покрывал крышку бочки?
— Таша, — выдохнула Марила, в ужасе глядя на нее. — Я мертва?
— О чем ты говоришь? Вставай, скорее!
— Куда ты хочешь меня отвести? Ты можешь мне помочь?
— Я пытаюсь, Марила. Вставай!
Но было ясно, что Марила хочет чего-то большего, чем защита от мужчин. Однако, чем бы это что-то ни было, с ним придется подождать. Таша подняла ее на ноги, повернулась, нащупала лампу, которую уронил первый мужчина, подняла ее — и увидела, как из ее разбитого бока хлынуло масло. С ослепляющей вспышкой пламя перескочило с фитиля на утечку, а затем, с ужасающим грохотом, горящее масло побежало по палубе.
— Нет! — воскликнула Таша.
