Крысы и правящее море полностью

— Я не знаю, с чего начать, — сказала она, — поэтому я начну со слова спасибо. За то, что у вас хватило смелости прийти сюда. За то, что не сделали простую вещь — не сдали нас Роузу. В тот день, когда Арунис попытался отдать Шаггату Нилстоун, некоторые из нас поняли, что нам нужно сражаться. Мы решили, что нет другого пути — я, Пазел, Нипс и Герцил, и еще несколько других, которых мы все еще ищем. Но остальные из вас… ну, вы могли бы просто отвернуться и подождать какой-нибудь возможности сбежать. Или вы могли бы решить, что мы сошли с ума, что надежды вообще нет. Но вы здесь. И теперь я знаю, что у нас есть надежда.

Она стала старше, подумал Пазел. Куда делась неловкость, неуверенность богатой девушки, которое так раздражало его? Откуда взялся этот понимающий взгляд и эта уверенность? Был ли это Фулбрич или Полилекс, который превратил ее в женщину на его глазах?

Паткендл пристально смотрит на Ташу Исик, сказал мужчина-икшель над ним.

Пазел подпрыгнул и уронил свечу под ноги. Два других икшеля начали ругать этого.

Паткендл нас слышит, ты, глупая задница, сказала Диадрелу.

Пазел поднял свою свечу.

— Прости, Таша, — пробормотал он.

— А теперь послушайте сюда, госпожа, — внезапно сказал Драффл. — Просто собравшись, мы подвергли себя опасности, даже в этом дьявольском корыте сейчас, глубокой ночью. Так что я буду откровенен, ага? Это безнадежно или почти безнадежно. Кто мы такие, чтобы думать, что сможем справиться с этими ублюдками? Десять недовольных против восьмисот врагов. Из которых сотня — треклятые имперские коммандос.

— Сто девять, — вставил Халмет, — после подкрепления из Брамиана.

— Желудок Рина, становится только хуже! — сказал Драффл. — Турахи, шпионы Отта, этот змеиный маг. Как мы можем справиться с ними всеми? У нас больше шансов остановить лавину!

— Если это ваш вердикт, зачем вы пришли сюда? — раздраженно спросил Фиффенгурт.

Драффл искоса взглянул на квартирмейстера.

— Этим двоим я обязан своей жизнью, — сказал он, глядя на Пазела и Нипса, — и я отдам ее за них, если придет время. Но это не значит, что я хочу ускорить этот день.

— Никто не хочет, — сказала Таша. — Но мы забегаем вперед. Мы не собираемся маршировать на квартердек, мистер Драффл. Смысл этого совета, если вы хотите его так назвать, заключается в том, чтобы придумать следующий шаг. Тот, из-за которого нас не убьют к утру. Конечно, мистер Драффл прав насчет наших шансов. Что бы мы ни делали, для этого нам понадобится больше людей.

— Тогда давайте начнем с некоторых имен, — сказал Дасту. — Есть ли другие, которым вы доверяете?

Какое-то мгновение все молчали.

— Они должны быть, — наконец сказала Таша, — но их выбор, возможно, самое трудное, что мы когда-либо делали. На данный момент, поверьте мне. Но их больше, чем вы думаете.

Она права, сказала Диадрелу.

— И следующий шаг — найти больше людей, Дасту, — сказал Пазел. — Но когда мы это сделаем, нам нужно будет иметь возможность сказать им, что у нас есть какой-то план.

Большой Скип медленно покачал головой.

— Я бы беспокоился не о просто плане, — сказал он. — План, который команда могла бы поддержать, должен сделать одно: сохранить их живыми. Вы хотите победить этих негодяев? Потопите корабль. Уничтожьте его. Направьте прямо на берег, если мы когда-нибудь снова увидим сушу. Или в Вихрь. Но большинство людей не хотят умирать, верно? Где план, который поможет им покинуть этот корабль живыми?

Фиффенгурт наклонился вперед.

— Мы могли бы наполнить ящик пороховыми зарядами, — шепотом сказал он, — и разнести брюхо этого корабля. Мы вдесятером могли бы справиться с этим.

Его рука дрожала, когда он провел ею по лицу. Пазел в ужасе посмотрел на него. Неужели до этого действительно дошло?

— Нет, — услышал Пазел свой голос, — пока нет. Я не думаю, что Рамачни хочет, чтобы мы покончили с собой. И я думаю, что Нилстоун может представлять опасность для этого мира даже на дне моря.

— Тогда каков наш план? — спросил Нипс. — Что мы собираемся сказать следующим десяти людям, которых попытаемся завербовать для этого мятежа?

Никто не двигался, никто не дышал. Нипс сказал это, слово палача, слово, после которого не было пути назад. Внезапно Пазел осознал, в какой ужасной опасности они находятся. Для смерти потребуется только одно — чтобы один из них запаниковал. Встал и попытался уйти, прямо сейчас. Мы могли бы остановить его, но недостаточно тихо. Если кто-нибудь пошевелится, нас повесят.

Тем, кто пошевелился, был Фиффенгурт — но только для того, чтобы зацепить Нипса локтем за шею, как любящий дядюшка. Квартирмейстер поворачивал свой здоровый глаз то в одну, то в другую сторону и улыбался безумной, встревоженной, черт-бы-их-всех-забрал-в-глубину-ада улыбкой.