Крысы и правящее море полностью

— Убей, убей! Это обещанный конец! Ангел приходит! Арквал должен быть очищен кровью!

— Диадрелу, — сказал Герцил и, внезапно, превратился в человека, сломленного горем. Он ударил не вниз, а вверх, вонзив нож в бок белой крысы.

Мастер Мугстур, казалось, не был удивлен тем, что с ним произошло.

— Ангел идет! — воскликнул он, булькая. — Древо истекает кровью, Нилстоун просыпается, и открываются тысячи глаз! Слава! Слава! Война!

Мугстур в последний раз дернулся и обмяк. Герцил поднял существо на ноже Отта, затем опустил лезвие и позволил крысе соскользнуть на неподвижного мастера-шпиона.

— Больше никаких грез о славе, — сказал он. — С ними закончено, для всех нас.

Но это еще не закончилось. Отт пошевелился, застонав, и в этот момент белая крыса тоже дернулась. В следующее мгновение она снова встала на ноги, истекающая кровью, но очень живая. И тут же все выжившие крысы замерли и подняли свои узкие морды, чтобы посмотреть на людей. Это были понимающие взгляды, взгляды сознательного разума.

— Война, — сказал Мугстур, и крысы начали расти.

Глава 38. РЕЛИГИОЗНАЯ ВОЙНА

9 умбрина 941

Окровавленные люди выбежали из Заброшенного Дома. Роуз был последним, кто вышел из хранилища спиртных напитков, и он лично разрезал путы на четырех заключенных, выкрикивая при этом приказы. Хаддисмал нес полубессознательного мастер-шпиона, Нипс поддерживал Пазела, а Таша изо всех сил пыталась утащить Герцила в проход, пока тот размахивал, колол, дубасил и рубил; вокруг него вздымался холмик подергивающегося меха.

Крысы «Чатранда» пробудились и сошли с ума. Они раздулись до размеров охотничьих собак, и их голоса — мяуканье, визг, крики — были такими громкими и отвратительными, что люди отступали как от их силы, так и от рвущих мясо когтей и челюстей-болторезов. Когда Роуз, наконец, поднялся на спасательную палубу, он обнаружил Фиффенгурта и двенадцать человек, готовых запечатать люк связкой бревен размером с повозку. Капитан откатился в сторону, крикнув: «Сделайте это!» Как только тонны дерева оказались на месте, они услышали, как первые крысы забарабанили своими толстыми телами по двери.

— Ангел!

— Убейте их!

— Арквал, Арквал, справедливый и истинный!

— Молись перед едой! Молись!

Роуз сплюнул большой сгусток крови. Он даже не взглянул на раны на своих ногах. Схватив Болуту за локоть, а Нипса за шиворот, он почти бегом потащил их к грот-мачте, в то время как толпа матросов, находившихся на грани истерики, клубилась вокруг него, вопя о смерти и бедствии. Пазелу, Таше и Герцилу ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Докладывайте! — прогремел он. — Кто палубный офицер? Биндхаммер!

— Сэр, они превратились в извергов, которых вырвало из Ям! — закричал Биндхаммер, размахивая своими короткими, крепкими руками.

— Я это заметил! Черт их побери, о скольких крысах мы говорим?

Когда собрали все сообщения, оказалось обо всех. Не было замечено ни одной нормальной крысы; мутанты вырывались из глубоких ниш трюма, как пчелы из разбитого улья. Два человека уже погибли. Весь трюм был потерян.

— Зачем вы притащили сюда Нипса и Болуту? — крикнул Пазел, когда ему удалось вставить хоть слово.

Роуз отпустил их обоих резким движением:

— Потому что я хотел быть чертовски уверен, что остальные из вас последуют за мной! Заткнись! Ни слова! Просто скажите мне, честно и быстро: вы знаете, что происходит?

Матросы смотрели на них обезумевшими от страха глазами.

— Я вижу только две возможности, — сказала Таша. — Какой-то трюк Аруниса, хотя не могу себе представить, зачем ему превращать крыс в монстров. Или Нилстоун, работающий сам по себе. Я бы поставила на последнее.

— И я, — сказал Болуту. — Капитан Роуз, с начала лета я пытался привлечь ваше внимание к блохам «Чатранда». Они всегда были большими и кровожадными. Однако после того, как вы доставили Нилстоун на борт, они стали совершенно неестественными. И были другие деформированные и агрессивные вредители. Осы, мотыльки, мухи, жуки. То есть все, что могло коснуться Нилстоуна. Больше всего их было на жилой палубе, где стоит Шаггат, держа в руках свой приз.

— Камень? — воскликнул Роуз. — Я думал, эта зараза убивает того, кто к ней прикоснулся!

— Только того, кто прикасается к нему со страхом в сердце, — сказал Герцил. — Возможно, насекомые не испытывают страха, по крайней мере, настолько мы это понимаем.

— Воздействие на насекомых было отмечено столетия назад, когда Эритусма показала Нилстоун моему народу, — сказал Болуту, — но из этого ничего не вышло — паразиты прожили всего день или два. Мы также знаем, что Заклинание Пробуждения было наложено тем, кто держал Нилстоун. Сегодня, я боюсь, происходит нечто ужасающе новое: блохи, должно быть, прожили достаточно долго, чтобы заразить крыс. И по мере того, как крысы меняются, они тоже обретают сознание — некоторого рода.