Она судорожно зевнула.
— Пошли, — сказала она.
Они вышли на нижнюю. Крысы шныряли по правому борту, и голос — голос Мастера Мугстура — ругал их почем зря. Пазел с радостью обнаружил, что дверь отсека разбита на части: это позволило им пройти беззвучно.
Они вошли в небольшое помещение, где хранили зерно для корабельного скота. Лари с зерном были разбиты и разграблены. У дальней двери кровь стояла лужей.
— Следующая комната хлев, куда Роуз поместил Шаггата, — сказала Таша. — Держись позади меня, Пазел, и, ради Рина, не предпринимай ничего смелого.
В другое время он мог бы что-нибудь возразить. Теперь он только кивнул. Гребель превратил лужу крови в черную дымящуюся яму; он поморщился, когда Таша прошла через нее, рассеивая иллюзию.
Он последовал за ней в хлев. Прямо перед собой они могли видеть каменную фигуру Шаггата, крепко прикованного цепью к пиллерсу. В его кулаке был зажат Нилстоун, тьма стала видимой, ничто обрело форму. Вокруг безумного короля Мзитрина лежали тела турахов и крыс. Квадратные тюки сена казались потемневшими от крови холмиками. Но Аруниса нигде не было видно.
Таша яростно ударила себя по голове:
— Опять ошиблась! Это совсем не то место, куда он направлялся!
— Но это то место, где вы умрете, гиганты, — сказал голос позади них.
Они обернулись: в дверном проеме стоял Стелдак, босые ноги торчали из лужи крови. Он никогда не выглядел более порочным или развращенным. Его изможденные губы были широко растянуты в ухмылке, а бледные глаза сияли ликованием. Прежде чем Пазел или Таша смогли пошевелиться, он повернулся и крикнул:
— Выходи, Мугстур! Я же говорил тебе, что это не Арунис! Это всего лишь два человека — возможно, последние, кто избежал нашей мести.
Позади него раздался громкий визг, и в дверной проем хлынули крысы. С решимостью, которая спасла жизнь им обоим, Таша схватила Пазела за руку и потащила в дальний конец зала. Они вскарабкались на штабель тюков сена, затем повернулись и подняли оружие.
— Бей первым! — прошептала ему Таша. — Каждый проклятый богами раз!
Крысы набросились на них за считанные секунды. Пазел сражался еще отчаяннее, чем на грот-мачте, вонзая меч Исика в одну пару щелкающих челюстей за другой, борясь за равновесие на движущихся тюках. Когда десятки крыс набросились на молодых людей, в комнату вразвалку вошел сам Мугстур. Он выглядел удивительно распухшим и уродливым. Трансформация в хранилище спиртного, казалось, закрыла рану, нанесенную ему Герцилом, оставив только фиолетовый шрам на мертвенно белой груди. Но что-то изменилось: Мугстур, да и вообще все крысы, стали скользкими и склизкими, как будто покрытыми какой-то вязкой субстанцией.
Он убил ее и следующую, ударив вниз и держа рукоять меча обеими руками. Однако четыре пытались занять их место, и восемь или десять атаковали Ташу. А твари все еще толкались в двери.
Он заколол свою пятую крысу, когда Стелдак издал пронзительный крик. Почти в то же время чей-то голос крикнул:
— Стоять! Стоять, звери, или ваш господин умрет!
Мугстур зарычал, и его слуги застыли на месте. За плечо Мугстура цеплялся Таликтрум. Икшель держался за рыхлую плоть крысы одной рукой, в то время как другая была вытянута вдоль безволосой шеи к основанию челюсти. В ней молодой лорд держал длинный нож острием вверх. Один резкий выпад — и нож по рукоять вонзится в мозг Мугстура.
Четверо других икшелей — все Солдаты Рассвета — взбирались по волосатым бокам Мугстура. Через мгновение они встали рядом со своим предводителем, обнажив оружие. На половицах лежал Стелдак со стрелой в груди.
— Сдавайся, паразит, — сказал Таликтрум.
Мастер Мугстур внезапно встал на задние ноги. До своего превращения он был в три раза больше икшеля, а сейчас — раз в тридцать. Но пятеро икшелей держались крепко, и Таликтрум остался готовым убить.
Мугстур согнул свои когти, один за другим, странно человеческим жестом. Затем он рассмеялся, глубоко в горле.
— Сын Талага, — сказал он. — Ты должен был принести то мятное масло. Теперь ты видишь, к чему приводит неповиновение слуге Высочайшего. Скажи нам, ползун: когда ты влюбился в гигантов?
— Я пришел не из-за них, — отрезал Таликтрум. — Если бы эти двое были убиты несколько месяцев назад, мой клан все еще был бы надежно спрятан от гигантов. Я пришел из-за тебя.
— Да, — сказал Мугстур, — из-за меня. Но не так, как ты себе это представляешь. Ты пришел потому, что этого пожелал Рин, и сила его Ангела исполнила это желание. Ты здесь, потому что ты — часть моей судьбы.
— Безумное создание! — сказал Таликтрум. — Тебе не стыдно кормить своих подданных этой лапшой — этим водянистым рагу из убеждений гигантов? Прикажи своим крысам вернуться в их нору, или мой нож решит твою судьбу раз и навсегда!
— Приведите его, дети мои, — спокойно сказал Мугстур.
