Крысы и правящее море полностью

— А, точно, — сказал Нипс. — Я совсем забыл. И еще вытащили Герцила из той богадельни, пока у него не сгнила нога. И разоблачили Сандора Отта.

— И удерживаем Аруниса и его Шаггата от использования Нилстоуна.

— И укрываем икшель, — добавила леди Оггоск.

Пазел в долю секунды понял, что его выдало лицо. Он виновато подпрыгнул, и это было все, что нужно было Оггоск. Она хихикнула, но в ее смехе была не обычная кислая радость, а дикая озлобленность. Леди подняла похожий на коготь палец и указала на мальчиков:

— Все ваши возвышенные мечты остановить Аруниса, остановить эту последнюю войну между Арквалом и мерзким Мзитрином, навсегда вывести Нилстоун за пределы досягаемости зла — где они будут, когда ползуны сделают то, что они делали всегда, на протяжении веков без единого исключения? Что вы скажите, когда ваша Диадрелу повернется, плюнет вам в лицо и засмеется, а море заберет Великий Корабль через тысячу потайных скважин?

Теперь Пазел был не столько зол, сколько напуган. Как, ко всем чертям, она узнала имя Дри?

— Я не знаю, что вы... — начал он, но Оггоск сердито его оборвала.

— Мое время драгоценно, и это почти невозможно понять в шестнадцать лет. Не трать его впустую. Я знаю об Доме Иксфир и крепости ползунов на спасательной палубе. Я знаю о Диадрелу и ее ревнивом племяннике Таликтруме, сыне покойного лорда Талага. Перестаньте трясти вашими тупыми головами! Посмотрите на это, вы, лживые сорванцы.

Изогнувшись, она потянулась через плечо к маленькой полке. Из нагромождения флаконов, гнутых ложек и браслетов она извлекла крошечную деревянную коробочку. Она бросила ее Пазелу движением запястья.

Внутри коробки что-то тихо загремело. Пазел настороженно взглянул на Оггоск, затем расстегнул застежку и открыл крышку. Внутри лежали две туфли, поношенные, на мягкой подошве, каждая меньше дюйма в длину.

— Принадлежали Талагу, — сказала старуха. — Снирага принесла его ко мне, убитого, как я думаю, ее собственными клыками. Другой ползун пришел ко мне позже и умолял отдать тело. Я отдала, но взамен заставила его заговорить.

— Почему вы не открыли это капитану, если так боитесь икшель? — спросил Пазел.

Оггоск сурово посмотрел на него:

— Я открываю то, что я выбираю, в то время, когда я выбираю.

— Это верно, — сказал Нипс, который, судя по голосу, был взбешен еще больше, чем Пазел. — Мы рискуем. Вы просто хрипите и жалуетесь на то, как плохо мы действуем, и складываете в кучу свои истории, обувь и прочее, над чем можно похихикать. Ваша кошка выходит воровать и убивать, а вы сидите здесь, как пудинг с изюмом...

— Берегись, — сказала Оггоск. — Я убивала мальков помельче тебя.

— Мы рискуем нашими жизнями, сражаясь с Арунисом, Оттом и вашим старым безумным мясником-капитаном...

— Молчать! — рявкнула Оггоск. Впервые она выглядела по-настоящему разъяренной. — Оскорби Нилуса Роуза еще раз, и ты узнаешь, на что способны эти старые кости!

Пазел успокаивающе положил руку ему на плечо, но Нипс ее стряхнул. Он поднялся на ноги, хотя и по-прежнему выглядел задорным петушком.

— Я не боюсь тебя, ты, болтливая старая карга.

Пазел вскочил, бросаясь перед Нипсом. Оггоск неуклюже поднялась со стула. Ее молочно-голубые глаза были безжалостными и яркими.

— Ты должен бояться меня, Нипарваси Ундрабаст, — сказала она. — Бояться того, что я могу сделать, и бояться даже больше того, чем я решу пренебречь.

— Уходи, Нипс, — взмолился Пазел, подталкивая своего друга к двери.

— Я разберусь с этим, дай мне! — запротестовал Нипс, но Пазел был непреклонен. Наконец Нипс вылетел наружу, хлопнув за собой дверью с таким шумом, что все куры закудахтали.

— Удивительно, что этот мальчик дожил до шестнадцати лет, — сказала Оггоск, откидываясь на спинку стула. — Странных друзей вы выбираете, мистер Паткендл.

— Нипс — мой лучший друг, — холодно сказал Пазел.

— «Странный» — это не пренебрежительный термин, мальчик, — сказала старуха. — Он мне даже нравится, если хочешь знать. Мы, сестры Лорг, восхищаемся чистотой, помимо других добродетелей, и в Нипсе есть проблеск чистоты — по крайней мере, в том, что касается гордости. Конечно, это не значит, что он не убьет себя. Лорг также учит уважать себротинов, людей, обреченных на самоуничтожение. Он, безусловно, такой.

Она наклонилась и подняла Снирагу, слегка простонав, выпрямляясь. Кошка полностью заполнила ее руки.

— Он не обречен, — сказал Пазел, думая, что скоро он будет так же зол, как Нипс, если она продолжит в том же духе. — Иногда он теряет голову, но для этого и существуют друзья — вмешаться и поймать тебя. Разве не это вы всегда делаете для капитана?

Оггоск погладила свою кошку, пристально наблюдая за ним.

— У Аруниса есть Полилекс, — наконец сказала она.

— Ну и что? — спросил Пазел. — У каждого есть Полилекс.

— У Аруниса, — сказала ведьма с растущим раздражением, — тринадцатое издание.

Пазел вздрогнул. Запретная книга! Тот самый волшебный том, который Таша прячет в своей каюте.

— Как... как он его получил? — прошептал он.