А в Лицейском садике Царского Села, там, где был земляной пьедестал с мраморной доской, в 1900 году по модели скульптора Р.Р. Баха действительно был установлен памятник поэту – юный Пушкин на чугунной скамье Царскосельского парка.
В Царском Селе Пушкин жил и летом 1831 года. Здесь, сразу после женитьбы, в доме вдовы придворного камердинера Китаевой он снимает дачу. Неизменный распорядок дня поэта предполагал ежеутреннюю ледяную ванну, чай и затем работу. Сочинял Пушкин лежа на диване, среди беспорядочно разбросанных рукописей, книг и обгрызанных гусиных перьев. Из одежды на нем практически ничего не было. Говорят, одному удивленному этим обстоятельством посетителю он будто бы небрежно заметил: «Жара стоит, как в Африке, а у нас там ходят в таких костюмах».
Если верить фольклору, на дачу Китаевой к прославленному поэту однажды пришел немец-ремесленник, наслышанный о его искрометном таланте, и обратился с просьбой подарить ему «всего четыре слова» для рекламы своей продукции. И Пушкин мгновенно выпалил: «Яснее дня, темнее ночи». Ремесленник выскочил, радостно выкрикивая услышанные слова. Лучшей рекламы сапожной ваксы, производимой им, придумать было невозможно.
В формировании «лицейского духа», о котором мы уже говорили, исключительно важная роль принадлежит царскосельским лейб-гвардейцам – гусарам и кирасирам, – квартировавшим в непосредственной близости к Екатерининскому парку – в Софии. У лицеистов среди «царскосельских гусар», как их называли в просторечии, были свои друзья и приятели, которые, особенно после окончания победоносной войны 1812–1814 годов, были для них недосягаемыми образцами мужества, чести и благородства.
Царскосельские кирасиры носили традиционное обмундирование с отличительным желтым цветом воротничков, обшлагов, погон, кантов, околышков фуражек. За это в обиходе их называли «желтыми кирасирами», в отличие от «синих» гатчинцев, о чем мы еще будем говорить. В сущности, лейб-гусары Царского Села были придворными и потому носили нарядную пышную форму с таким обилием позолоты, что их часто дразнили «царскосельскими швейцарами». В известном нам «Журавле» о них именно так и поется: «Разодеты, как швейцары, царскосельские гусары».
Однажды «желтые кирасиры» участвовали в учебной атаке против пешего строя в Красном Селе. Атака закончилась позорным поражением кавалеристов, после чего они получили обидную кличку «царскосельские извозчики». Впрочем, этот конфуз никак не отразился на внешних проявлениях традиционной бравады и удальства молодых и заносчивых гусар: «Лейб-гусары пьют одно лишь шампанское вино».
В 1918 году все гвардейские полки были расформированы. Но шальные традиции бесшабашного ухарства и бравады каким-то непостижимым образом перешли в новые воинские формирования. В фольклоре Высшего военно-морского инженерного училища, что находится на Кадетском бульваре царскосельской Софии, известен ежегодный озорной ритуал. В ночь перед выпуском курсанты, прихватив с собой суконки, щетки и пасты, пробираются в Екатерининский парк и до блеска начищают бронзовые ягодицы и гениталии Гераклу у входа в Камеронову галерею или груди Молочницы, склонившейся над разбитым кувшином. Чтобы они горели, доверительно сообщают всем любопытствующим будущие флотские инженеры, «словно сапоги у товарища генерала».
Весь облик старой Софии напоминает о славном воинском прошлом российской гвардии. От Екатерининского парка София отделена Парковой улицей, в начале которой находятся мемориальные чугунные ворота «Любезным моим сослуживцам». В просторечии их называют «Любезными воротами». Они установлены в 1817 году и посвящены памяти военных событий 1812 года. Последняя улица Софии – Гусарская.
В современной истории Софии историческое значение топонима «Гусарская» несколько снижено репутацией одиноко стоящего лечебно-трудового профилактория. По большому счету, это самая обыкновенная тюрьма, куда принудительно отправлялись на «лечение» безнадежно больные алкоголики. По преимуществу это были так называемые работники умственного труда. В словаре тюремно-лагерно-блатного жаргона профилакторий так и называется: «Комбинат заумных алкашей». В доказательство интеллектуальной составляющей лечебно-трудового контингента можно привести лозунг, который передается из поколения в поколение: «Нам целый мир чужбина, / Отечество нам Царское Село».
Собственно Царское Село возникло одновременно с дворцово-парковым ансамблем, и первые его сооружения скорее принадлежали дворцовой усадьбе, нежели городу. Так, Знаменская церковь строилась в качестве дворцовой, хотя территориально уже тогда принадлежала городу. Церковь была заложена в 1734 году по проекту архитектора М.Г. Земцова на месте деревянной Благовещенской церкви, сгоревшей в 1728 году. О роли, которую играла церковь в формировании образа города, можно судить хотя бы по тому малоизвестному факту, что некоторое время чуть ли не официально сельцо при Сарской мызе называли Благовещенским.
