Петербург и наводнения… С первых дней существования Петербурга началось невиданное противостояние Человека и Стихии, Города и Воды. Вся жизнь Петербурга так или иначе была пронизана этой беспримерной борьбой, в которой в конце концов, порою ценой невероятных потерь, человек выходил победителем. И вновь накапливал силы и опыт для очередной схватки.
Идея торжества человека над слепыми силами природы проникала в политику и экономику, быт и искусство. Герои клодтовской скульптурной поэмы на Аничковом мосту и Медный всадник, поправший издыхающую змею копытом вздыбившегося коня, бог моря Нептун в скульптурном декоре Биржи, покровительствующий заведению флота в России, исполинские олицетворения четырех русских рек у подножия Ростральных колонн. Все призвано было иллюстрировать превосходство Человека над Стихией.
Первое из наводнений, постигших Петербург, случилось в августе 1703 года, всего лишь через три месяца после основания города. Это было грозным, чуть ли не мистическим предупреждением, потому что летом катастрофические наводнения случаются крайне редко. И несмотря на то что уровень воды оказался чуть более 200 сантиметров, социально-политический смысл августовского наводнения 1703 года оказался значительно большим, чем во время сокрушительных наводнений 1777 (310 см), 1824 (410 см) или 1924 (369 см) годов. Именно тогда, в 1703 году, слепая и страшная сила воды была взята на вооружение противниками Петра в борьбе с прогрессивными преобразованиями. Зловещее заклинание «Быть Петербургу пусту!» покоилось на фундаменте тайной надежды, что море во исполнение Божьей воли поглотит город Антихриста.
Петр хорошо понимал, что каждая победа над стихией – это в то же время победа нового над старым. И в этой борьбе все средства хороши. Укрепление берегов и рытье каналов, строительство каменных зданий и изобретение способов защиты от наводнений, личный пример и простодушная хитрость, укрепление веры в царскую (от Бога) власть и борьба с суевериями. В конечном счете все служило одной цели – укреплению веры в превосходство человека над стихией.
Созидательный характер деятельности Петра оставил заметный след в народной памяти. Причем этот след в фольклоре сохранился не в звонких образах величественных сооружений, грандиозных панорам и ошеломляющих проектов, но в скромных зеленых символах жизни – деревьях. Один из этих символов – овеянный тремя столетиями памяти, окруженный почетом, обнесенный специальной оградой и охраняемый государством – дуб, выросший в буквальном смысле слова посреди острова. Даже аллея, доходя до него, раздваивается, почтительно обходя мощный ствол справа и слева.
Уже в 1714 году на Каменном острове возвели первую постройку – загородный дворец канцлера Г. И. Головкина. Однако при следующем владельце – канцлере графе А. П. Бестужеве-Рюмине – этот дворец разобрали и на его месте построили блестящую загородную резиденцию с пышным барочным дворцом, служебными корпусами, увеселительными павильонами, обширными парками с широкой сетью искусственных прудов и каналов. Но и этот загородный ансамбль, хорошо известный благодаря прекрасным гравированным листам «Каменноостровской сюиты» М. И. Махаева, не сохранился. И он стал жертвой времени, изменчивой моды и прихоти новых владельцев.
С 1765 года островом владела царская семья, и он стал менее доступным для посетителей. К этому времени относится строительство Каменноостровского дворца и церкви по проекту известного архитектора Юрия Матвеевича Фельтена. Постепенно неподалеку от дворца появляются дачи великосветской знати и царедворцев. Каменный остров надолго становится модным местом отдыха и загородных развлечений высшего петербургского общества. Среди его достопримечательностей особое место всегда принадлежало огромному развесистому дубу, посаженному, согласно петербургской легенде, Петром Великим.
