К чести петербургского зодчества, его лучшие представители, насколько это было возможно в условиях социального заказа, подобной практике противостояли. Их высочайшая внутренняя культура, врожденный такт и тонкое понимание всеобщих законов красоты позволили не только сохранить величайшие образцы барочной архитектуры, но и умело включить их в классические ансамбли.
Во многом благодаря этому Петербург воспринимается как город классический, несмотря на преобладающее большинство в нем зданий иных школ, стилей и направлений. А его лучшие ансамбли, как правило, – итог творческого сосуществования различных архитекторов. Так, только в формировании такого цельного ансамбля, как Дворцовая площадь, участвовали пять архитекторов – Растрелли, Росси, Захаров, Брюллов и Монферран, художественные пристрастия которых весьма расходились.
Архитектором, внесшим значительный вклад в создание этой доброй традиции, был и Джакомо Кваренги (1744–1817), который только в Петербурге и его окрестностях построил около тридцати зданий. И если ритуал снятия шляпы всего лишь легенда, то можно привести фактический пример уважительного отношения Кваренги к ведущему архитектору петербургского барокко – Б. Ф. Растрелли. Планируя Смольный институт, Кваренги разместил его на несколько метров позади линии фасадов Смольного монастыря, как бы уступая первенство своему великому предшественнику.
Баженов – одно из самых загадочных имен в русском зодчестве. Блестящий выпускник Парижской академии, член Римской и Флорентийской академий, вице-президент Российской Академии художеств, Василий Иванович Баженов (1737–1799) оказал колоссальное влияние на все дальнейшее развитие русской, и, в частности, петербургской, архитектуры. По авторитетному мнению, В. Я. Курбатова, грандиозные проекты Баженова «влили смелость» в последующие поколения зодчих, проектировавших в Петербурге величественные, поражавшие умы современников ансамбли.
И в то же время ни один из собственных гигантских замыслов архитектора не был осуществлен. Строительство Большого Кремлевского дворца, одна лестница к которому от Москвы-реки должна была стоить около пяти миллионов рублей, Екатерина II прекратила за недостаточностью средств. Возведение Гатчинского дворца, равного которому не было бы в Европе и фасад которого предполагали протянуть вдоль Белого озера на полтора километра, по той же причине вообще не было начато. Фантастический загородный комплекс в подмосковном Царицыне остался незаконченным.
Более того. В Петербурге нет ни одной достоверной постройки великого мастера. Одни предположения. Предположительно именно Василием Ивановичем Баженовым был спроектирован Михайловский замок. Предположительно участие зодчего в создании Каменноостровского дворца. Предположительно его отношение к возведению загородной усадьбы Безбородко на правом берегу Невы. История не сохранила ни одного подписанного Баженовым чертежа.
В 1796 году, после вступления Павла I на престол, архитектор Баженов, вызванный императором, возвратился из Москвы в Петербург. Вначале он жил в Гатчине, а потом приобрел дом на Екатерингофском (ныне Римского-Корсакова) проспекте, на территории Морского полкового двора, напротив Никольского собора. Дом этот, перестроенный в 1844 году архитектором Боссе, сохранился до сих пор, смутно напоминая об одном из героев популярного во всем мире сюжета о гении и завистниках.
