С началом блокады сократилось производство электроэнергии, для нужд фронта была мобилизована часть трамвайного парка. Для пассажирского обслуживания были оставлены лишь маршруты, связывавшие противоположные районы города. Одним из них был самый протяженный городской маршрут № 4. Пересекал он буквально весь город: с острова Голодай, через Васильевский, проходил по Дворцовому мосту, Невскому проспекту, поворачивал на Лиговку и завершал свой долгий путь у Волкова кладбища.
На маршрутных табличках так и было написано: «Остров Голодай – Волково кладбище». Такое сочетание давало повод для мрачноватого блокадного юмора, хотя веселое дребезжание редких трамвайных звонков, тяжелое громыхание вагонов на рельсовых стыках и дикий колесный скрежет на поворотах были для ленинградцев признаками неугасающей жизни. Появления трамвая с нетерпением ждали, радостно приветствовали, по его поводу шутили и складывали анекдоты, ему давали неожиданные имена.
Потому таким страшным оказалось утро 8 декабря 1941 года, когда в городе окончательно остановились трамваи. И таким ликующим – день 15 апреля 1942 года, когда на 219-е сутки блокады в городе вновь раздался трамвайный звонок. По воспоминаниям современников, ленинградцы снова улыбались и плакали от радости, вслед за трамваем бежали на распухших ногах голодные люди и слабыми голосами кричали: «Позвони еще». Появилась надежда. И ласковое «Жди меня» приобретало совершенно конкретный, чуть ли не триумфальный смысл.
Несколько лет назад об этой легенде рассказало городское радио в одной из передач, посвященных блокаде. В ряду других подобных легенд ленинградской блокады легенда о неизвестном художнике кажется естественной.
Мы помним о подвиге Д. Д. Шостаковича, написавшего Седьмую (Ленинградскую) симфонию.
Мы знаем об удивительной выставке ленинградских художников в голодном январе 1942 года, о беспримерных спектаклях Блокадного театра.
Мы читали уникальный блокадный дневник архитектора А. С. Никольского, на январских страницах которого выведены удивительные строчки: «…начал думать о проекте триумфальной арки для встречи Героев».
Мы помним о каждодневном подвиге больших и малых, известных и неизвестных, которым «несть числа» и имя, которым – Ленинградцы.
Прошли годы. И мечта неизвестного художника воплотилась. Медаль «Жителю блокадного Ленинграда» сегодня с достоинством носят все жившие в городе в то страшное время.
Мы не знаем ни имени, ни судьбы этого человека. Но можно не сомневаться, что именно из той, доставленной им муки пекли страшные «сто двадцать пять блокадных грамм с огнем и кровью пополам». И может быть, именно его полуторка, найденная на дне Ладожского озера, где она пролежала более двадцати лет, бережно отреставрированная поднята на пьедестал и названа Памятником в ряду других памятников двухсоткилометрового Зеленого пояса Славы.
Дожди и туманы – типичная петербургская погода. В среднем на головы горожан за год выпадает 158 дождиков, дождей и ливней, а ясных и безоблачных дней в году в среднем всего 31. Наименьшее количество осадков приходится на март. Вот тогда-то, образно говоря, город и высылает отчаянный десант наиболее закаленных и выносливых своих представителей на узкую полоску земли на южном берегу Заячьего острова для встречи весеннего солнца, лучи которого в это время агрессивны и целительны одновременно.
Их-то, добровольно распятых на едва разогретых плитах петропавловских стен посреди ослепительно искрящихся снегов обледенелой Невы, и прозвали узниками Петропавловской крепости.
