Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Оцепенение прошло, не продержавшись и нескольких секунд, и, махнув бармену рукой, Ньето вышел на свежий воздух, где ожидал его один из телохранителей. На воздухе стало легче дышать, но ещё долго внутри жило и никак не хотело исчезать чувство, будто он приоткрыл завесу времён, заглянул внутрь и увидел не только всю мимолётность и ничтожность существования его лично и всего окружающего мира, но и всё прошлое этого мира, и его настоящее, и его будущее.

– Чёрт, что за дела! – сплюнул он, удаляясь в сторону армейского джипа, за рулём которого коротали время в ожидании шефа вооружённые до зубов охранники.

Джанни не любил званых вечеров и с удовольствием не посещал бы ни одного мероприятия, на котором собирается более трёх человек, если бы Стив не заявил когда-то, что его успех целиком зависит от того, насколько много Джанни присутствует в его жизни. Джанни усмехнулся тогда шутке Стива, но возражать не стал, поскольку верил, что что-то значит для него. С годами уверенности не то чтобы стало меньше, но Джанни стал чувствовать и понимать, что Стив отдалился от него. И отдалился не потому, что перестал верить в его счастливую звезду, а просто потому, что жизнь брала своё.

Джанни не видел в естественном ходе жизни ни невыносимых противоречий, ни нарушения взаимных обязательств, тем более что они со Стивом давно выполнили их друг перед другом. Он отдавал себе отчёт в том, что они оба по-настоящему повзрослели, или, как говорил Стив, «выросли из коротких штанишек». Джанни не был уверен, что выражение о коротких штанишках принадлежит самому Стиву, но искать первоисточник было лень; в любом случае он не видел причин его оспоривать. Они отдалились друг от друга, и это нормально, поскольку они всё равно близки друг с другом, просто на другом уровне. К тому же годы изменили обоих. Прибавили жёсткости Джанни и сделали более высокомерным Стива, хотя внешне он старался не проявлять своей всё возраставшей убеждённости в собственной избранности. Тем не менее убеждённость не только была, но и всё чаще проявлялась в его нетерпимости к чужому мнению, в том числе и к мнению Джанни, которым ранее Стив дорожил как никаким другим.

Не то чтобы изменения в Стиве сильно напрягали Джанни, нет. Тем не менее он свёл общение с ним к телефонным разговорам, редким встречам на нейтральной территории и по-прежнему регулярным, хоть и редким поездкам на остров, где оба забывали об изменениях в отношениях и, что называется, отрывались по полной.

Периодически Стив приглашал друга на очередное семейное мероприятие, и Джанни вынужден был ходить в гости в его семью. И если в прежние годы посредством его присутствия Стив напоминал семье Маклинни, кто подлинный хозяин в доме, то с годами потребность в напоминании прошла, но привычка видеть Джанни рядом на семейных торжествах осталась, и Стив не отступал от неё, хотя знал, что Джанни не любит к нему ходить, и знал почему.

Дело было в том, что Марша возненавидела Джанни со дня знакомства и никогда не считала нужным скрывать своего отношения к нему. Невзлюбили Джанни и её родители – Эндрю и Лиз, а семейная неприязнь с годами предсказуемо передалась и детям. Особенно старалась Мелисса. Смесь отцовского темперамента с материнским упрямством наградила её убойным характером, и Мелисса демонстрировала его окружающему миру с той же почти неприличной щедростью, с какой заявлял о себе её отец. Она даже не считала нужным надевать маску вежливости, как это делала её мать, и не только еле здоровалась с Джанни при встречах, но и никогда не забывала вкладывать в приветственную улыбку едва уловимое презрение.

Поначалу Джанни отвечал Марше и её детям взаимностью, но с годами научился абстрагироваться от неприятных эмоций и во время ставших совсем уже редкими встреч просто игнорировал и ледяное презрение матери и дочери, и равнодушие Теда, и преувеличенно-отстранённую любезность Лиз и Эндрю. К тому же Мелисса нравилась ему. Джанни считал дочь Стива красавицей, и восхищение ею служило для него своего рода катализатором его бесконечного терпения. Она и вправду была очень хороша собой: высокая, даже чуть долговязая, с тёмно-рыжими, пышными от природы волосами, ожидаемо лучистыми золотистыми глазами и тонкой белой кожей. Дочь Стива покоряла с первого взгляда, и Джанни понимал почему.

– Будь Молли поласковее, я бы не устоял, – мог сказать он Стиву, когда пребывал в благодушном настроении.

– Ты в роли моего зятя? Ну-ну, – усмехался в ответ Стив, и нельзя было понять, чего было больше в его усмешке – сарказма или признания гипотетической возможности подобного союза.