Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Светловолосый крепыш Тед, похожий на своего деда Эндрю чертами лица и общим обликом, был проще сестры как внешне, так и по живости ума и, в отличие от неё, производил впечатление добродушного и одновременно равнодушного ко всему человека. Джанни всегда облегчённо вздыхал про себя, когда во время очередного визита поначалу сталкивался с ним, а не с Мелиссой или с её матерью. Но даже вроде добродушно-равнодушный ко всему Тед старался поскорее исчезнуть из его поля зрения после взаимных приветствий и ни разу за все годы не перекинулся с ним и парой фраз.

– Когда ты избавишь меня от голгофы приёмов и званых ужинов в семье Дженкинс-Маклинни? – не выдержал Джанни как-то раз, после особенно неудачного визита.

– Когда они полюбят тебя.

– Ты думаешь, подобное возможно?

– Неважно, что я думаю. Важно, что я так хочу.

– Стив…

– Всё. Мы не обсуждаем это.

Из-за неудавшихся отношений с семьёй Стива Джанни было неуютно и в его выстроенном в классическом стиле и набитом антиквариатом особняке. Дом Стива казался ему слишком большим и излишне нарочитым и утомлял своей избыточностью, а в плавно переходившем в лес парке можно было легко заблудиться, и эта типичная для богатых поместий традиция почему-то раздражала Джанни не меньше, а может, даже больше, чем переполненные сокровищами внутренние покои, высокомерная Марша, презрительная Мелисса и равнодушный Тед.

Сам Джанни предпочитал гораздо более скромную жизнь. Но не потому, что стал скорее вынужденно, чем добровольно зарабатывать, когда возглавил агентство, а до этого многие годы просто жил на деньги Стива в небольших квартирках в Ист-Сайде и Гринвич-Виллидже. Джанни в принципе не была нужна та доказательная избыточность, к которой всю жизнь стремился Стив, хотя он ценил тягу друга к комфорту и изысканности и восхищался его сдобренным интеллектом богатством. Возможно, поэтому, когда деньги, от которых он чуть ли не бежал, всё-таки настигли его, он искал дом, в котором Стив предложил ему обосноваться навсегда, долго и нехотя, затем так же долго и тщательно обживал его.

– Немец. Я же говорю – чистый немец, хоть и макаронник, – смеялся Стив над его привычками.

Удалённый от городской суеты дом, который Джанни согласился признать своим постоянным жилищем, был в часе езды от Нью-Йорка, если двигаться в направлении Вудстока. Выстроенное ещё в конце пятидесятых годов двухэтажное здание с гостиной, студией-кухней и тремя спальнями стояло в центре просторной, отвоёванной у леса лужайки в окружении молчаливых елей, громадных старых лиственниц и широких лесных тропинок, по которым можно было гулять сколько угодно в любое время года. Его немного переделали, чтобы внести созвучные новому времени изменения, и с тех пор не стало для Джанни места лучше, чем там, ведь в душе он так и остался искателем высших сфер на загаженных отбросами берегах священного Ганга.

В еде Джанни тоже не стал менять своих привычек. Он по-прежнему отдавал предпочтение европейской, точнее, итальянской кухне – кухне предков, за что ещё в детстве был неоднократно бит доном Паоло.

– Итальянская еда не подходит нам, калифорнийским Альдони, – говорил дон Паоло, пока очередной костолом драл по заднице маленького Джанни. – Итальянская еда открывает доступ к мозгам дурной крови и делает их похожими на ризотто. Ешь местную пищу, сынок, и она приведёт тебя к истине гораздо быстрее розог. И не слушай свою маму, а слушай меня, сынок, так-то вернее будет.

Джанни молча плакал от боли и страха и так и не понял, почему еда может сделать мозги похожими на ризотто. Может, дело вовсе не в ней, а просто мама Франческа вкусно готовит? А потом любит смотреть, как он ест приготовленные ею блюда?

Вкусно готовит на все времена.

Так-то.

Инес отравила Тересу вскоре после праздника.

Поначалу она съездила в город, где знакомый провизор ловко положил под пакетик с лечебными леденцами пару упаковок с запрещёнными к свободной продаже таблетками, а вечером, покусывая губы от нетерпения, долго толкла их в ступке в своей спальне, только включила погромче звук в телевизоре, чтобы никто, не приведи Господь, не услышал глухих ударов пестика о каменное днище.

Рецепт яда для Тересы был простой. Надо смешать необходимые ингредиенты, каждый из которых по отдельности не опасен для жизни, но в соединении с извлечённым из потайного уголка и истолчённым в пыль сушёным корнем убивает медленно и наповал.

Через сутки снадобье было готово, и Инес осталось решить сущую безделицу – когда и как отравить ненавистную соперницу?

Она долго думала. Вспоминала детство. Плясал в воспоминаниях огонь в очаге хибары, стоявшей на окраине села, неподалёку от отцовского имения.