Литература Тибета полностью

«Песни Миларепы» не только наполнены глубоким смыслом, но и поэтичны. В них используются народные мотивы и сказания. Даже малообразованные люди, слушая знакомые напевы, понимают проповеди, ощущают надежду и делают шаг к познанию смысла жизни. Эти песни стали мощным инструментом в распространении буддизма. Например, для переосмысления религиозных доктрин мастер употребляет в своих текстах слова и словосочетания, которые часто встречаются в народной поэзии: солнце и луна, вершина горы, цветы, пчелы, рыбы и другие. А также смело заимствует обороты из народных песен. Например: «Говоря о виноделии, во-первых, необходимо подготовить очаг тела, речи и ума. Затем положите немного ячменя веры, налейте немного воды осознанности и милосердия в этот пустой медный котел. Наконец зажгите огонь мудрости…» Этот текст перекликается с песней «Хвала вину» из эпоса о царе Гэсэре (которая, в свою очередь, полностью укладывается в рамки народной поэзии), Миларепа лишь добавил некоторые религиозные термины. Учитель, конечно, был не только великим буддистским деятелем, но и выдающимся поэтом.

В XVII веке в тибетской литературе появилось новое яркое имя – Цаньян Гьяцо. Поэт родился в 1683 году в Моньюле (Тибет), семья его принадлежала к Красной секте. В молодости Цаньян Гьяцо был наивным и несдержанным. Когда ему исполнилось 15, юношу признали тулку. Как религиозный лидер он должен был следовать строгим доктринам, однако с его характером это было сложно. Юноша мучился от противоречий: он хотел освободиться от тяжкого бремени, но избранность была ему приятна.

Тогда Цаньян Гьяцо решил быть учителем днем, а в сумерках оставаться верным себе. «Ты, старый пес, такой добрый; пожалуйста, не говори другим, что я уезжаю ночью и возвращаюсь днем», – просил он. Поэт воспевал любовь к женщине: «Когда яркая луна поднимается над восточной вершиной, в моем сердце воцаряется образ девушки». Он был полон любви: «Как ни трудно приручить дикую лошадь, веревка все-таки может удержать ее; если сердце влюбленного изменится, его не удержат даже небеса».

Жизнь Цаньяна Гьяцо похожа на сновидение. Язык его произведений прост, свеж и насыщен яркими речевыми оборотами. Большинство стихов написано о женщинах, но, несмотря на это, в текстах нет ни нежности, ни чувственности. Неоднозначность личности поэта дает возможность так же неоднозначно интерпретировать его произведения. Некоторые люди воспринимают их как любовную лирику, другие – как религиозные песни. Когда дело доходит до религии, поэт становится на редкость прямолинейным. А если речь заходит о любви, стихи подобны мерцающему свету. Как и сам поэт, произведения его завораживающе загадочны.

Образ жизни Цаньяна Гьяцо и его стихи кажутся вызывающими. Он не сказал нового слова в литературе, ничего не изменил в мире. Жизнь поэта походила на цветок, таинственный и стремительно увядший. Но, несмотря на короткий срок пребывания на земле, Цаньян Гьяцо оставил яркий след: в его стихах – мятежный дух и свободолюбие, благодаря которому он снискал славу «духовного человека».

В XVII веке в Цинхае появился монах по имени Гаден Гьяцо. Хотя жизнь его была счастливой и беззаботной, с юных лет он глубоко сочувствовал рабочим людям, влачившим жалкое существование. Гаден Гьяцо был идеалистом, человеком возвышенным и бескорыстным, добродетельным и благородным, презирал славу и богатство и дышал «свежим воздухом» свободы. Поэт вдохновлялся народными песнями и брал их за основу интерпретаций буддийских доктрин. Язык его прост и понятен каждому: «Я не монах в погоне за золотом и серебром, – все золото и серебро в итоге закончится. Я не наездник, мечтающий о хорошей лошади, – лошадь умрет».

Жемчужинами тибетской литературы являются гномические поэмы: язык афоризмов ясен и четок, мысли свежи и оригинальны. Первым произведением этого жанра принято считать «Изящные изречения Сакьи-пандиты». Поэма была написана в XIII веке буддийским мастером Кунгой Гьялценом (1182–1251). Будучи заметным религиозным лидером и прекрасным политиком, он внес большой вклад в объединение этнических групп страны.

Кунга Гьялцен родился в Тибете в благородной семье Хон. Хорошо знал цема (в буддизме – анализ путем логических рассуждений), за что получил почетное прозвище Сакья-пандита. Был старшим монахом, человеком широких взглядов. Со временем, когда его идеи восприняли, стал считаться воплощением Бодхисаттвы.

Многочисленные труды мастера его последователи собрали в «Коллекцию работ Сакьи», самая известная из них – «Изящные изречения Сакьи-пандиты». Философ, опираясь на жизненный опыт и собственные взгляды, с помощью максим объясняет буддистские концепции и помогает людям на пути к просветлению.